— Слава Светлому Богу, до сих пор помню, как она тяжко болела тогда, бедняжка, думали уже, что надежды нет, но потом случилось чудо!
— Это точно! Светлый Бог нас не оставил, — охотно согласилась я, пряча улыбку.
— И Джэйк Ворн человеком слова оказался, он же ещё когда навещал её, в чувствах своих признался, потом писал ей постоянно из военного похода, я знаю, потому что помогала ей ответы писать. Она говорила, я записывала. Вот это чувства были, Ваша Светлость!
— Ох, могу себе представить! — я уже вскрыла новый конверт и бегло прочитывала прошение.
— А как она поправилась, сразу замуж её позвал и попросил у Его Светлости расчёт. И правильно они сделали, что уехали!
— Всё верно вы говорите, леди Стоун, — кивнула машинально и прислушалась, затем резко поднялась и подошла к окну.
— Что там, мамочка? — Изабелла тут же оказалась рядом.
— Папа вернулся, — погладила её по головке и помогла взобраться на деревянную скамеечку, чтобы лучше видеть внутренний двор замка и отряд всадников, неспешно в него въезжающих.
— И Роберт с ним! — ткнула пальчиком дочка.
— И Роберт, — согласилась я, рассматривая сына, горделиво восседающего на собственном коне, — ну что, идём вниз?
— Вниз, вниз! — воскликнула Изабелла и спрыгнула со скамеечки.
— Осторожней на лестнице! — только и успела крикнуть ей вслед.
Подхватила на руки Дэмиана и вышла из комнаты следом.
Даркнайт.
Хотел помочь сыну слезть с лошади, но тот опередил меня и справился сам. Роберт не по годам самостоятельный и упёртый, есть в кого, усмехнулся про себя, а вслух сказал:
— Молодец, сын, — похлопал того по плечу, — полдня в седле, ты настоящий рыцарь!
— Я вообще не устал! — ответил тот, зевая и едва держась на ногах.
— Знаю, но уже темнеет, мама бы волновалась, а мы не хотим её волновать, правда?
— Угу, — согласился Роберт, стаскивая перчатки.
Я поднял голову и посмотрел наверх. Увидел Мэрион в окне, и внутри разлилось знакомое тепло: соскучился.
Едва переступил порог, как налетела дочка и едва не сбила с ног. Подхватил её на руки и подбросил в воздух. Изабелла верещала от восторга. Щёлкнул её по носику и спросил:
— Как твои дела? Чем занималась сегодня?
— Я сделала выкройку для куклы с леди Стоун, — Изабелла наморщила лобик и принялась загибать пальчики, — потом мы работали по картам земель и готовили снадобья с господином Бивером, потом я музицировала, потом читала, пока мамочка разбирала письма, а леди Стоун шила.
— Ты хорошо поработала сегодня, умница, — поставил дочку вниз, она тут же подошла к брату, чтобы разузнать у того подробности нашей вылазки.
Я скинул дорожный плащ и перчатки и встретил у подножья лестницы Мэрион с Дэмианом на руках. Забрал у неё младшего, а другой рукой притянул к себе жену и поцеловал:
— Думал о тебе весь день, — пробормотал ей в губы, не разрывая поцелуя и скользя ладонью с её талии вниз.
Мэрион смутилась, но её глаза сказали всё, что нужно, то, что я и так знал: что она — тоже.
Поздно вечером, когда все в замке уже спали, я сидел, развалившись, в кресле в своих покоях. По карнизу стучал дождик. В камине тихо потрескивал огонь. За спиной кровать со смятыми простынями, на полу повсюду разбросана одежда.
Повращал бордовую жидкость в увесистом кубке и сделал глоток, чувствуя, как терпкая жидкость обволакивает язык.
Пропустил сквозь пальцы шелковистые волосы Мэрион, устроившейся внизу у моих ног. Мэрри подбросила парочку поленьев в огонь и подалась навстречу моей руке, массирующей её затылок.
Отбросила голову назад, устраивая её прямо у меня между ног, и хитро улыбнулась, когда я не сдержал хриплый вздох. Ах, так?
Намотал длинные светлые волосы на кулак и потянул к себе, вынуждая её оказаться у меня на коленях, только после этого ослабил хватку, и волосы золотистыми волнами рассыпались по её обнажённым плечам.
Огладил полушарие груди с нежно-розовой вершинкой, провёл ладонью вниз по плоскому животу жены, сжал её упругие ягодицы, направляя её на себя. Прижал её к каменной твёрдости у себя между ног, одновременно с этим отыскивая пальцами её чувствительную точку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мэрион жалобно всхлипнула и изогнулась, опасно выставляя на обозрение своё идеальное тело, на котором не отразились ни время, ни рождение детей. Вкусная. Податливая. Нежная. Идеальная. Моя.
С глухим рычанием вошёл в неё и прикусил кожу на шее, чувствуя полнейшее наслаждение в моменте. Всякий раз пытался утолись свою жажду, наесться ею вдоволь, и не мог.
Её животные стоны сводят с ума, заставляют терять контроль. Хорошо, что сейчас её дыхание сбито, глаза закрыты, в комнате темно, и она не видит меня, не видит моих глаз.
Потому что в них сейчас тьма.
Все думают, что шесть лет назад тьма исчезла, и я тоже так думал первое время, но это не так. Тьма не исчезла, она по-прежнему во мне. Уползла, скуля, в самые дальние уголки чёрной души, и затаилась.
Но иногда она выходит на свободу. В такие моменты, как сейчас, когда контроль летит в хаос. Не прекращая вбиваться в неё снизу, сжирающим поцелуем забрал в рот вершинку её груди, и Мэрион вскрикнула, содрогаясь от оргазма. В несколько толчков догнал её и излился внутрь.
Мэрион без сил лежала у меня на груди, восстанавливая дыхание. Я провёл кончиками пальцев по её спине, пересчитывая позвонки, и несколько раз моргнул, возвращая контроль над тьмой и обычное зрение.
Да, тьма никуда не делась, она по-прежнему спит во мне. Зло не исчезает бесследно, всегда остаётся его след. Человека не переделать, не вылепить заново. Но всё это не важно. Потому что главное не то, кто ты есть. А то, какой ты делаешь выбор. Я его сделал. Я выбрал её — мою единственную настоящую любовь — и свет. И так будет всегда.
