кривлюсь. Наизнанку выворачивает, сука. Тошнит от нее.
— Ерунду не неси, — жёстко обрываю я. — Проваливай, я сказал, пока собственноручно тебя не вышвырнул.
Дарина складывает руки на груди. Вскидывает подбородок, смотрит на Ларису в упор. Б**дь! Как я не люблю все это… Неприятно, что снова ее в таком положении оставляю. Становлюсь причиной ее нервозности.
— Полтора года назад я была неопытной, Ларочка, — зло произносит Дарина, не сводя с нее ненавидящего взгляда. — Верила всему подряд. Теперь я другая. И мне плевать на то, какую чушь ты несёшь. Достаточно того факта… — Дарина отступает на шаг назад, — что тобой все воспользовались и выкинули. Неужели до сих пор не понимаешь, что ты никому не нужная легкодоступная баба, с которой играют кто попало и как попало? Тебя крутят на пальце, а потом швыряют в грязь.
— Ты мне себя не описывай… — Лариса поджимает губы.
Чувствую, что хочет сказать ещё много лишнего, но вцепляюсь в ее локоть и толкаю к двери.
— Я здесь. И, как видишь, со мной не обращаются, как с уличной блохастой собакой, — говорит Дарина.
Набрав номер охранника, сбрасываю звонок, едва слышу гудок в трубке. Он понял меня и должен появиться здесь немедленно.
— Да простят меня собаки за сравнение с тобой… Ты пойми, что больше твои ядовитые слова не прокатят. Они на меня не действуют.
Лариса хохочет как сумасшедшая, запрокинув голову.
— Я так понимаю… добровольно ты уходить не собираешься? То есть не воспользуешься теми двумя сутками, которые я тебе дал? А зря.
— Да пошел ты! — истерично выплевывает Лариса и меняется в лице. Снова переводит взгляд на Дарину. Уже делает шаг в ее сторону, но я ловлю ее за руку и сжимаю. — От… пусти! Бо… больно, Альп!
— Я же говорил, чтобы ты держалась от Дарины как можно дальше и не лезла к ней. А ты наступаешь на те же грабли! Дрянь! Отсюда прямо в ментовку отправишься! Сама напросилась!
Толкаю ее к двери, где уже стоит мой безопасник. Лариса ахает, натыкаясь на твердую грудь мужика. Испуганно хлопает глазами, когда до нее наконец доходят мои слова.
— Нет, подожди… Ты не можешь так со мной поступить, Альпарслан! Вспомни, что между нами было! Как нам было хорошо вместе.
Цежу сквозь зубы нецензурные слова. Сквозь землю провалиться хочется. Честное слово. Взрослый мужик, а такой хернёй занимаюсь. Выслушиваю всякую ерунду, ещё и Дарину заставляю… Совсем не хотелось, чтобы она стала свидетелем этого разговора.
— Может, Давида в твою же клетку отправят, — подаёт голос Дари. — Чтобы вы друг друга не забывали. И то, что между вами было.
Лариса лишь распахивает глаза от удивления, явно не ожидая от Дарины таких слов. Действительно неожиданно, потому что мне казалось, что… она не позволит, чтобы ее брат оказался за решеткой. Несмотря на все, что он натворил.
Безопасник резко тянет стерву на выход. Та что-то кричит, но когда он шипит ей на ухо несколько слов, резко замолкает.
После их ухода Дарина, глубоко вдохнув, садится на диван. Разглядывает кабинет. Только дрожащие пальцы, сжимающие телефон, выдают ее истинные эмоции. Она зла, пусть и не подаёт виду.
— Извини… Снова пришлось выслушивать всякую…
— Ничего страшного, — перебивает, усмехаясь. — Я как-то привыкла. Да и успела соскучиться по ней. Ты действительно отправишь ее за решетку?
— А как иначе? Она тоже прокололась, хотя раньше ни слова не говорила… Не признавалась ни в чем.
— Видимо, повелась на твои поцелуи?
Дарина отводит взгляд. Вижу, что глаза ее поблескивают слезами. Снова матерюсь сквозь зубы и прокручиваю в голове, как бы доказать ей, что ничего такого не делал.
Да, могу показать ей все, что сняли камеры видеонаблюдения. Но не хочу, чтобы она слушала слова этой твари. Там слишком много лишнего про ее брата. Дари просто не выдержит, услышав, сколько всего Давид сделал за ее спиной.
Опускаюсь на корточки перед Дариной. Сжав ее подбородок, вынуждаю повернуть голову и заглянуть в мои глаза.
— Я ее пальцем не трогал, Дарина. — Голос на миг будто пропадает, превращаясь в едва слышную хрипотцу. — Противно. Кроме отвращения к ней ничего не чувствую. Больше ничего.
Дари шумно сглатывает. На короткое мгновение мне даже кажется, что она облегчённо выдыхает.
— Я знаю, — кивает она спустя несколько секунд. — Ты зачем меня сюда позвал? Так и будем сидеть тут?
— Нет, конечно. — Сжав ее ладонь, подношу к губам и целую тыльную сторону.
Не могу не заметить, как кожа Дарины покрывается мурашками. Да, ее чувства никуда не делись. Поэтому пусть совсем крошечный, но шанс вернуть ее у меня есть… Ее доверие. А затем наконец стать полноценной семьёй.
— Мы несколько раз поменяли автомобиль, пока ехали сюда, — говорит Дарина уже в коридоре, когда я решаю устроить ей экскурсию по компании. — Скажи, за нами кто-то следит?
— Нет, — говорю ровным голосом, чтобы она лишний раз не волновалась. — Это как раз для того, чтобы избежать хвоста. Чтобы никто не смог отследить. Не волнуйся. Я не позволю, чтобы вам угрожала опасность.
— Спасибо, — нервно смеется она. — Успокоил.
Дарина замолкает, но мне достаточно улыбки жены, чтобы поднять себе настроение. Я улыбаюсь ей в ответ. Обычно я веду себя серьезно, не припомню, чтобы в офисе когда-либо смеялся, однако сегодня особенный день.
Мне приятно находиться здесь. Вести себя расслабленно, не задумываться ни о чем. Надеюсь, адвокат уже забрал видеоролик и отвез ментам, пока я около двух часов говорю с Дари и показываю ей каждый угол в компании.
— Вернёмся в кабинет?
— Давай.
Дарина не реагирует, когда я держу ее за руку или обнимаю за талию. Улыбается каждому сотруднику, ведёт себя так, будто вечность здесь работала. Будто это привычное для нее место и она знакома с каждым, кто здесь трудится. Мне ее поведение однозначно нравится. А ей нравится здесь, что означает лишь одно: я каждый день буду привозить ее сюда. Пусть отвлекается и привыкает. Эта компания давно ее.
Открываю дверь кабинета, приглашаю зайти Дарину. Но она застывает, едва заглядывая внутрь. Слежу за ее взглядом и натыкаюсь на отца. Что он тут делает? Тем более в моем кабинете…
— Заходи, — говорю твердо, слегка подталкивая Дари за спину.
— Здравствуйте, Карим Ибрагимович, — говорит она, делая пару шагов вперёд.
— Добрый вечер.
Отец холоден, хоть и улыбается. Видимо, узнал…
— Что-то важное? — ледяным тоном интересуюсь я.
— Да. Поговорить надо.
Я киваю, указывая на выход. Ибо знаю, для чего он пришел. Ничего хорошего не скажет.
— Вернусь. Дай мне пять минут, — прошу тихо.
Выхожу вместе с отцом и иду
