– Способ есть, есть один могущественный древний артефакт. Именно на его поиски отправились братья.
– А когда они его принесут, Лейм поправится? – эльфиечка прекратила плакать и вглядывалась в лицо сестры, ища подтверждения своим надеждам.
– Да, – ласково прижимая к себе девушку, кивнула Элия так уверенно, как если бы отправляла мысленную телеграмму на имя Творца с пометкой «срочно» в бюро обязательных для выполнения заявок. – Лейм поправится.
И юная принцесса немного расслабилась, словно получила из того же самого бюро уведомление о том, что заявка принята к воплощению. А может, так оно и на самом деле было!
Глава 12
Устранение свидетеля
Усердный Ноут, чье рвение было безоговорочно одобрено кузеном, зашел в вызванный лифт, набрал код подземного гаража и с облегчением перевел дух. По уши занятый приготовлением пищи Кэлер не устремился вслед за братом, хотя и горел добрым желанием составить ему компанию и облегчить вероятную ношу.
Не то чтобы серебряноволосый принц не любил и не восхищался своим родичем. Напротив, как бог музыки, пусть и несколько иного, утонченного профиля, Ноут более других ценил творения Кэлера, звучащие всюду в мирах, начиная от заштатных кабаков, где собиралось гнуснейшее отребье, кончая королевскими бальными залами, и безоговорочно признавал их гениальными. Даже самую малость по-белому завидовал кузену, способному создавать музыку, приходящуюся по нраву всем. Несомненную талантливость Кэлера и ценимое не меньше дарования барда неизменное добродушие, способность притушить огонь самой яростной ссоры между вспыльчивыми и горячими, как драконий огонь, родственниками нельзя было не ценить, нельзя было не уважать. Даже любовь Кэлера к еде не была столь раздражающе окультуренно капризной, как у Мелиора. Бог просто имел хороший аппетит, но всегда был готов поделиться последним куском или бокалом со страждущим родственником. Так же охотно он отдал бы дорогому брату (любой из братьев был для Кэлера особенно дорог) последнюю монету из кошелька или рубашку с плеча, заслонил широкой грудью в самой страшной из битв или прикрыл мелкий грешок, взяв вину на себя. Одним словом, принц был самым потрясающим братом, о каком можно только мечтать и просто нельзя не любить.
Однако сейчас готовность Кэлера помочь не могла не нервировать скрытного до маниакальности Ноута, ведь лоулендцы находились в той самой точке пространства, где проявлялись теневые таланты сероглазого бога-музыканта, не терпящие огласки. Он слегка дергался, потому что въевшаяся в суть необходимость соблюдать конспирацию вступала в противоречие с запретом на использование привычных средств физического устранения излишне любопытных личностей, случайно или намеренно сунувших нос не в свое дело. Сейчас, когда их с Тэодером работа на Вируке приближалась к своей кульминации, бог нервничал бы весьма интенсивно, кабы не почти нарочитое спокойствие шефа. Вера в его всемогущество и способность уладить любое недоразумение бальзамом проливалась на натянутые струнами нервы принца.
Облегчение Ноута в движущейся по вертикали кабинке (не подумайте чего неприличного!) длилось считанные доли секунды, как раз до того волшебного мгновения, когда двери разъехались и в лифт впорхнула дамочка в плащике нараспашку. Сие символическое длинное одеяние ультралиловой окраски с крупными пуговицами сочеталось с прозрачным голубым блузоном и юбкой, составленной из столь невозможно-бахромчатых кусков, что создавалось впечатление, будто молодая женщина с боем вырвала нижнюю часть своего туалета из пасти и когтей мантикоры. Причем все, кроме блузки, было заклепано таким количеством цепочек и бляшечек, что куртка Кэлера проигрывала без борьбы.
На личике, вероятно, вполне милом (Ноуту не под силу было точно определить это из-за толстого слоя косметической краски), алели яркие губки бантиком, один голубой глаз красовался в ореоле розовато-зеленых теней, а второй прятался под длинной челкой. Эта деталь прически особенно гармонировала с коротким ежиком остриженной головы дамочки.
При виде симпатичного соседа тонкие ноздри изящного носика затрепетали, как у мышки, учуявшей сыр.
– Привет! – свободный от челки глаз стрельнул в сторону табло, и бантик губ развязался в кокетливую улыбку. – Вы тоже в гараж?
– Да, – борясь с желанием воскликнуть: «Нет, я ошибся кнопкой!!!» – и выскочить из лифта, прочь от удушливого аромата дорогих духов, кивнул Ноут. Чувство долга напряглось и побороло малодушный порыв. Принц лишь отступил к противоположной стенке лифта, подальше от благоухающей леди.
– Очаровательно! – разулыбалась «красавица» и, достав из кармана ключи, принялась покручивать на указательном пальце разноцветное колечко, щедро сдобренное множеством массивных брелоков.
Ноут представил, чем кончится дело, если сия связка угодит ему в глаз, и занервничал еще сильнее. Спускать челку на бок, меняя прическу, совершенно не хотелось. В отличие от Кэлера, принц никогда не считал синяки украшением для мужчины, тем более собственные синяки. К частичному облегчению бога, соседка пошла иным путем. Как раз когда створки лифта разъехались, открывая вид на полутьму подземного гаража, дамочка будто невзначай наклонила пальчик, и связка глухо грохнулась на пол. Принц весьма своевременно убрал из-под удара тонкую кожу ботинка.
– Ой, какая я неловкая! – улыбаясь пуще прежнего, защебетала ничуть не раздосадованная своей оплошностью человечка под мысленный зубовный скрежет принца и его яркую (будь у дамочки хотя бы зачатки интуиции, она непременно прочла бы ее), злую мысль: «Они что, сговорились?!»
К сожалению, принципы ведения бизнеса запрещали убийство на территории, близкой к месту проживания, тем более убийство соседей, исключая экстренные меры, предпринятые в интересах дела. Поэтому Ноут изобразил на лице вежливую, чуть мечтательную улыбку, с каковой обыкновенно выслушивал какую-нибудь чушь не успевшей надоесть любовницы, и согласился:
– О да, вам совершенно необходимы упражнения на координацию!
– И что вы можете посоветовать? – уточнила модница, завлекательно поблескивая глазом.
– Для начала аккуратно поднимите ключи, постарайтесь при этом не упасть и не оступиться, а потом отправляйтесь домой и вызывайте врача на квартиру. Водить машину в таком состоянии я бы категорически не рекомендовал! – подчеркнуто тактично отозвался бог. Еще раз коротко улыбнувшись, он нажал кнопку того этажа, на котором вошла соседка, добавил блокировку смены команды и выскользнул из лифта прежде, чем съехались створки дверей.
Машина цвета темной стали, не настолько мрачная, как черная, и куда более незаметная, однако весьма элегантная, ожидала хозяина на своем неизменном парковочном месте неподалеку от лифта. Она приветственно моргнула бортовым огоньком, когда бог тронул кнопку популярного сигнального брелка, выполненного в виде звездчатого алмаза. Никому и в голову не приходило, что алмаз настоящий, и Ноута сие вполне устраивало. Усевшись за руль, мужчина глянул на часы (времени на то, чтобы купить ворох свежей прессы, оставалось предостаточно) и беспрепятственно выехал со стоянки. Помеченный пропуск – пластиковый кругляш на переднем стекле – издал тоненький музыкальный звук.
