Все-таки две тысячи вольт. Смотрите-ка сюда…
Он нажал кнопку и под ручками кресла зажглись лампочки.
— Эти лампочки сигнализируют о том, что с током все в порядке. Хорошо, Джо, — Дэвис повернулся к электрику. — Можешь пока все выключить.
Он взял маленький чемоданчик и открыл его.
— Электроды я всегда ношу с собой, — объяснил он, вынимая при этом шлем. — Это для головы, видите, тут тоже есть электроды, а сама каска подбита губкой. Губка пропитана соленым раствором, чтобы не загорелась. Многое приходится принимать во внимание. Ожоги или искры вызывают сильную боль у приговоренного, а это может взволновать свидетелей.
Он положил губку в ведро.
— Вам лучше сесть, — сказал Джеку Хогарти тихим голосом. — Сейчас начнут подходить свидетели.
Они заняли места на последней скамье.
— У меня от его разъяснений разболелась голова, — признался Джек.
Хогарти собрался что-то ответить, но в этот момент открылась дверь и в комнату вошли какие-то люди с торжественными лицами. Они чинно уселись на скамейках.
— Господи Боже, — сказал Джек, дернув Хогарти за руку и указывая на кого-то взглядом.
В комнату входила Сали Перминкер. На минуту она застыла в дверях, словно не решаясь переступить порог, потом быстро направилась к первой скамье и села. Джек хорошо видел ее лицо. Оно было холодным и горьким, как и ее строгое черное платье.
— Зачем она пришла? — спросил Джек шепотом.
— Равена сам ее пригласил. Ты разве не знаешь, что приговоренный к смерти имеет право пригласить на свою казнь одного человека по собственному выбору. Вот он и пригласил ее.
Джек недоумевающе посмотрел на него.
— Он, что, предполагает, что ей станет его жалко?
— Идут! — тихо прервал его Хогарти. Джек повернулся к входу.
В коридоре послышались размеренные шаги. Дверь снова открылась, и в нее вошли сначала два охранника, потом Равена, а за ним замыкали шествие капеллан и начальник тюрьмы.
Равена окинул взглядом комнату и прошел прямо к электрическому стулу. Лицо его было белым, как мел, но он внешне был спокоен. Дэвис подошел к нему и протянул ему руку. Равена как-то странно посмотрел на нее, затем все-таки пожал ее.
— Я быстро все сделаю, — тихим голосом сказал Дэвис.
— Не торопитесь, — с легкой усмешкой сказал Равена, — ведь мне это время только и осталось.
Охранники подвели Равену к стулу. Он сел в него. Начальник тюрьмы подошел к нему и прошептал ему несколько слов на ухо.
— А что мне говорить? — суровым голосом произнес Равена.
Он медленным взглядом оглядел присутствующих, пока его глаза не встретились с глазами Сали. Она смотрела на него с непримиримой холодной ненавистью, и он улыбнулся. Взглянул еще раз вокруг себя и повернулся к Дэвису.
— Начинай, старина, — сказал ему Равена. — Помоги мне поскорее уйти отсюда.
Дэвис зафиксировал его руки и ноги специальными зажимами, прикрепил к ногам электроды и быстро одел на голову каску. Равена глубоко вздохнул.
— Жаль мне оставлять свои поезда, — сказал он с горечью. — Прощайте!
Дэвис был уже около рубильника. Он вопросительно посмотрел на начальника тюрьмы, и тот кивнул головой, Дэвис замкнул рубильник, и в комнате ощутимо ослабло освещение. В глубокой тишине слышалось лишь слабое потрескивание и глухой свист. Тело Равены выгнулось и упало вперед, натянув ремни, которыми он был привязан к креслу. Дэвис вернул рукоятку рубильника в исходное положение, и Равена упал на спинку кресла. Так Дэвис проделал несколько раз.
Джек заметил, что его охватила мелкая неприятная дрожь. Он бросил взгляд на Хогарти. Тот невозмутимо жевал резинку. Дэвис отключил ток. К креслу подошел доктор, расстегнул на Равене рубашку и проверил биение сердца. Повернувшись к присутствующим, он произнес:
— Этот человек мертв.
Охранники подали знак свидетелям, чтобы те покинули помещение. Когда все уже вышли, Сали вдруг вернулась. Ненависть все еще искажала ее лицо. Прежде, чем кто-либо смог ей помешать, она быстро подошла к стулу и плюнула в лицо уже мертвого Равены.
Роберт Уэйд
Афера «Бьютимейкер»
Часть 1
ПРЕЛЮДИЯ
«Известной косметической фирме требуется некрасивая девушка лет 25–30 для испытания нового препарата. Предлагается щедрое вознаграждение. Письмо с фотографиями и документами о возрасте посылать по адреса: п/я В-2855».
I
Это было одно из объявлений, которые Пол Дарк вырезал из разложенных на письменном столе полудюжины лондонских газет. Неторопливо, одно за другим, он наклеивал их на лист бумаги и, внимательно прочтя еще раз, делал карандашом какие-то пометки на полях. Каждое объявление было по-своему интересно и необычно, и острое чутье журналиста угадывало в них зерно будущей сенсационной статьи. Остановившись на четырех объявлениях, он снял телефонную трубку.
— Коммутатор, — отозвался женский голос.
— Прошу кабинет мисс Мейсон, — попросил Дарк.
В трубке щелкнуло.
— Редактор бытового отдела слушает, — прозвучал энергичный голос мисс Мейсон.
— Говорит Пол, — сказал Дарк. — У тебя есть время, Бренда?
— Смотря для кого. А что ты хотел?
— Я натолкнулся на одно объявление, которым стоило бы заняться. Это твоя область — женщины и красота.
— В «Гардиан»?
— Да.
— Я видела. Косметическая фирма. Некрасивая девушка. Да?
— Именно.
— Сомневаюсь, пригодится ли оно нам, но если хочешь, можно поговорить.
— В нем есть одна заслуживающая внимания деталь, — скачал Дарк. — Кому может понадобиться некрасивая девушка и зачем? Ведь в рекламе косметических изделий главным образом используют профессиональных красавиц-манекенщиц. Ты понимаешь, к чему я веду?
— Да, понимаю. Сейчас я к тебе зайду.
Дарк закурил сигарету и еще раз внимательно перечитал объявление. Он доверял своему чутью. За двадцать лет журналистской деятельности, не считая работы в журнале «Обсервер», который специализировался на освещении всяких запутанных дел, он научился почти интуитивно угадывать интересный материал даже в самых обыкновенных и незначительных, на первый взгляд, мелочах.
«Обсервер» был в основном обыкновенным периодическим журналом, но факты, освещаемые в его очерках и репортажах, редко находили отражение на страницах ведущих английских газет. Журнал охотно печатал репортажи из частной жизни актеров и актрис, что нередко приводило к обвинению в клевете; научно-технические очерки, которые основывались на интервью известных ученых и порой стояли на грани разглашения государственных тайн; рассказы о разных необыкновенных людях — от аристократов до воров, — которые безусловно должны были заинтересовать широкие круги читателей. Таким образом, этот еженедельник был своеобразным дополнением к обыкновенным информационным изданиям и благодаря своей смелости и злободневности приобрел с годами широкую популярность. Семь раз на него подавали в суд за клевету, но иск был удовлетворен только один. «Обсервер» уплатил двадцать тысяч фунтов стерлингов штраф
