Два дня провел я в бесплодных поисках, но следов Аджор не обнаружил. Продвигаясь все время дальше к северу, я, к своему удивлению, ни разу не видел людей, и уже начал сомневаться, не мог ли Чал-аз ошибиться, когда говорил мне, что Аджор покинула деревню. А что, если он просто обманул меня и действовал по приказу Ал-тана, который не захотел открыто предавать смерти человека, оказавшего племени услугу, и решил избавиться от меня, отправив по ложному следу и сохранив девушку для себя? Чем больше я над этим размышлял, тем сильнее уверялся в том, что Аджор не выходила из деревни. А с другой стороны, будь это так, почему Ду-син не взял ее с собой? Ответа я не находил.
На второй день пребывания на земле Галу я наткнулся на большой табун великолепных лошадей. Они достигали почти полутора метров в высоту на уровне седла, кобылы были чуть ниже жеребцов. Преобладал темный окрас с белыми яблоками. Всего здесь было не меньше сотни голов, включая жеребят. Сходство животных между собой свидетельствовало о древности и чистоте породы. И если я был не прочь поймать и приручить одного из пони, водившихся близ границы с Кро-лу, представьте себе, насколько сильнее захотелось мне обладать одним из этих замечательных мустангов. Едва увидев их, я твердо решил не отступать и задумал поймать чудесного молодого жеребца-четырехлетку, насколько я мог судить.
Табун пасся на опушке леса, где притаились мы с Нобом. Между нами было открытое пространство, покрытое кустарником и высокой травой. Выбранный мной жеребец пасся чуть поодаль основной массы вместе с кобылой и двумя годовалыми жеребятами. Я приказал Нобу лежать, тот послушно прижался к земле, и я знал, что никакая сила не сдвинет его с места без моей команды, если только мне не будет угрожать смертельная опасность. Прячась в траве, я бесшумно пополз к не подозревающему ни о чем жеребцу. Когда я оказался за кустом футах в двадцати от него, я осторожно снял и разложил перед собой лассо. Выступить из-за куста и метнуть лассо отняло бы у меня не больше секунды, но за эту секунду жеребец успел бы убежать. Я мог его поймать, если бы он повернулся ко мне. Тогда ему пришлось бы разворачиваться, чтобы пуститься в бегство, а мне как раз хватило бы этого мгновения, тем более, что при повороте он неизбежно приподнялся бы на задних ногах и поднял голову, облегчая мне задачу накинуть на него петлю.
Вот какой прекрасный план сложился у меня в голове. Теперь оставалось только дождаться, когда жеребец повернется в мою сторону. И я почти дождался, но в этот самый момент, без всякой видимой причины, кобыла подняла голову, заржала и неспешной рысью направилась к другому концу лужайки. Мой жеребец и жеребята немедленно последовали за ней. Казалось, все мои надежды рухнули, но некоторое время спустя лошади успокоились и возобновили свое занятие. Теперь они паслись в ста ярдах от меня, и в радиусе пятидесяти футов вокруг них не было ни одного куста, где я мог бы укрыться. С сорока футов я бросаю лассо без промаха, с пятидесяти - иногда промахиваюсь, а с большего расстояния - все зависит от удачи.
Не решаясь действовать, я все же склонялся к мысли попытаться совершить дальний бросок, тем более что веревка была более шестидесяти футов и позволяла это сделать. Как я желал в этот момент иметь под рукой хотя бы одну собаку из наших колли с ранчо Тайлеров! По первому слову она выгнала бы прямо на меня намеченную лошадь. И тут у меня мелькнула мысль, что Ноб тоже целое лето провел на ранчо, загоняя вместе с колли коров и лошадей в загоны после дневного выпаса. Правда, прошел уже целый год с тех пор, к тому же Ноб никогда еще не загонял лошадей в одиночку, но я чувствовал, что с его помощью скорее добьюсь цели, чем дальним броском. Ноб - собака умная и не должен меня подвести!
Приняв решение, я пополз обратно к Нобу, затем мы вместе добрались до ближайшего к нашей цели куста. Указывая на пасущуюся четверку, я шепнул Нобу: "Пригони мне их, парень!" В мгновение ока Ноб вскочил и помчался вперед, обходя справа намеченную цель.
Заметив собаку, лошади встрепенулись, но видя, что она бежит совсем в другую сторону, успокоились и остались на месте, не выпуская, впрочем, ее из вида. Настороженные, с вытянутыми шеями и раздувающимися ноздрями, они являли собой замечательное зрелище. А, Ноб, далеко обойдя их, остановился, оказавшись на одной линии со мной и табуном, и не спеша потрусил в мою сторону. Он не лаял, не бежал, а подойдя поближе, вообще перешел на шаг. Лошадям он внушал скорее любопытство, чем опасение. Лишь когда пес оказался совсем рядом, они затрусили рысью в разные стороны. Вот тут-то и начались потеха и настоящая работа для загонщика. Словно понимая, что мне нужен был именно жеребец, Ноб сосредоточил все свое внимание на нем. С четырьмя лошадьми сразу тяжело справиться даже опытной собаке. Поэтому, не обращая внимания на остальных, он погнал на меня только жеребца. Тот же, похоже, имел на этот счет собственное мнение. Боже! Как он бежал! Почти распластавшись в воздухе, он летел как ветер без всяких видимых усилий, а по пятам, пытаясь завернуть его, несся Ноб. Теперь он лаял и дважды намеревался прыгнуть справа на жеребца, но это стоило ему слишком многих сил и потери скорости, заставляя каждый раз делать сальто и шлепаться на землю. Но еще до того, как они скрылись за ближайшим холмом, я почувствовал, что настойчивость Ноба приносит плоды - жеребец понемногу начинал отклоняться в нужную сторону.
Ожидая возвращения Ноба, я принялся размышлять, что со мной будет, если на меня набросится какой-нибудь проголодавшийся хищник? От леса я был довольно далеко, свое новое оружие толком еще не освоил, поэтому мысли мне в голову лезли не слишком приятные, пока я не вспомнил об Ад-жор, с одним ножом пустившейся на мои поиски. Тут я даже покраснел от стыда за свою трусость и малодушие. Размышляя об этом впоследствии, я пришел к выводу, что на мое состояние здорово повлияла почти полная обнаженность моего тела. Если вы никогда не путешествовали средь бела дня, имея на себе кусок оленьей шкуры совершенно недостаточной длины, вы не поймете того чувства полнейшей беззащитности, которое я испытывал. У человека, привыкшего носить одежду, наличие ее вселяет уверенность, а отсутствие - панику.
К счастью, никто на меня не напал, хотя я и замечал за деревьями силуэты каких-то зверей. Ноб все не возвращался, и я начал волноваться за него. Я уже собирался отправиться на его поиски и стал сворачивать лассо, когда оба снова появились почти на том же месте, откуда началась скачка. Только теперь они бежали не так быстро. Жеребец дышал тяжело, но был еще далек до изнеможения, а мой великолепный пес, следуя по пятам, гнал его прямо на меня. Приближаясь к моему укрытию, Ноб сбавил скорость, а жеребец с готовностью перешел с галопа на рысь. Поравнявшись с кустом, за которым наготове сидел я, он буквально влетел головой в брошенную мной петлю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
