Едва почувствовав затянувшуюся веревку, жеребец принялся бешено метаться во все стороны. Я с трудом удерживал его. А Ноб с вытянутым языком доплелся до меня и плюхнулся рядом, всем своим видом показывая, что он свою работу исполнил и теперь заслужил отдых. Жеребец сильно устал во время скачки, поэтому уже через несколько минут прекратил сопротивление. Он стоял, широко расставив ноги, раздувая ноздри и кося на меня глазом. Потихоньку сматывая лассо, я подбирался к нему все ближе. Раз десять он вставал на дыбы и пытался вырваться, но каждый раз я удерживал его и старался успокоить ласковыми словами. После целого часа такой борьбы я добился, чтобы мой пленник позволил мне погладить его, а потом принял из моих рук немного травы. И все это время я не переставал ласково и успокаивающе разговаривать с ним.
Судя по внешнему виду, я ожидал, что укротить его потребуется гораздо больших усилий. Хотя и дикий, он оказался мягкого нрава и быстро понял, что я не причиню ему вреда. Дальше все было сравнительно просто. Еще до восхода солнца он уже слушался меня и ел из моих рук; страх передо мной полностью исчез из его больших умных глаз.
На следующий день я изготовил примитивную уздечку, использовав для этого Часть моего лассо. В первый раз садясь на жеребца, я ожидал бурной реакции, но он, к моему удивлению и радости, не сделал ни малейшей попытки сбросить меня. После объездки обучение жеребца пошло необычайно быстро. У меня никогда не было такой умной лошади - она моментально усвоила значение поводьев и уздечки и научилась реагировать на прикосновение моих коленей. Я очень полюбил ее, думаю, что она платит мне тем же. И с Нобом они быстро подружились. Я назвал жеребца Асом в честь знаменитого французского летчика, и когда мой Ас пускался во весь опор, он будто и в самом деле летел.
Если вы никогда не имели дело с лошадьми, то мне не объяснить, а вам не понять чувства блаженства, охватившего меня с того момента, как я приручил Аса и стал ездить верхом. Я почувствовал себя другим человеком - суперменом, способным в одиночку покорить весь Каспак. Охотясь, я без труда настигал любую добычу и накидывал на нее лассо. Если же охотились на меня, верхом я легко уходил от любого преследователя. Но такое случалось редко. Вид человека на лошади казался местным хищникам настолько диким, что они предпочитали оставлять нас в покое.
Пять дней и ночей прочесывал я южную часть страны Галу, по-прежнему не встречая ни души и постепенно продвигаясь к северу. Я был полон решимости обшарить, если понадобится, всю планету в поисках моей Аджор. На пятый день, выезжая из леса, я заметил маленькую фигурку, преследуемую множеством воинов. Я сразу узнал Аджор. Ее отделяло от преследователей несколько сот ярдов, мне же до нее было не меньше мили. Один из них далеко обогнал основную группу и быстро настигал Аджор. Сдвинув колени, я послал Аса в карьер, Ноб понесся за нами вслед.
Сначала нас не замечали, но когда мы приблизились, воины завопили так громко, что ничего подобного ранее мне слышать не доводилось. Вся банда состояла из галу, а в их вожаке я вскоре узнал Ду-сина. Он уже почти настиг Аджор, и с непередаваемым ужасом я заметил у него в руке нож. Похоже было, что он собирается убить Аджор, а не просто взять в плен. Такое поведение было для меня совершенно непонятным, но все, что я мог, это постараться заставить Аса скакать еще быстрее. И благородное животное откликнулось! Ас не просто быстро скакал, он летел.
Ду-син был в двух шагах от Аджор и уже заносил над головой нож, когда я, вихрем промчавшись между ними, подхватил мою ненаглядную дикарочку. Тот застыл на месте в ярости и изумлении. Аджор тоже была поражена случившимся, ведь она не могла меня видеть. Очутившись непонятным образом на спине скачущей лошади, она не растерялась, а выхватила нож и, принимая меня за врага, хотела уже ударить им, но в тот момент наконец-то узнала меня. Жалобно всхлипнув, она бросилась ко мне на шею, бессвязно повторяя всего два слова: "Мой Том! Мой Том!"
И тут Ас по самое брюхо провалился в жидкую грязь, а мы с Аджор по инерции перелетели через его голову. В Каспаке на каждом шагу попадаются родники. Одни из них образуют небольшие озерца, другие дают начало ручьям, а третьи зарастают густой травой и превращаются в болота. Вот в такое замаскированное болото и угодил мой скакун. Просто чудо, что на такой скорости он не сломал себе ноги.
Но и со здоровыми ногами Ас никак не мог выбраться из трясины. Мы с Аджор шлепнулись плашмя лицом вниз прямо в густую траву, которая не позволяла нам погрузиться в болотную жижу, но едва мы попытались встать на ноги, как сразу начали проваливаться. А тем временем Ду-син со своим отрядом оказался уже совсем близко. Бегство было невозможно. Стало ясно, что мы обречены.
- Убей меня! - взмолилась Аджор. - Позволь мне умереть от твоей руки, а не от ножа этого мерзавца, который хочет убить меня. Он захотел, чтобы я принадлежала ему. Но я отбивалась кулаками, потом ударила его ножом, вырвалась и убежала, оставив его разъяренным от раны и неудовлетворенного желания. Сегодня они снова выследили меня, и пока Ду-син гнался за мной, он кричал, что убьет меня, как только догонит. Убей меня, мой Том, а потом убей себя, - ведь если ты попадешь к ним в руки живым, ты умрешь в страшных муках.
Но я был не в силах сделать этого. Я сказал ей о том, что я очень ее люблю и до самой смерти буду любить ее и сражаться за нее.
Ноб последовал за нами в болото, и поначалу трясина его выдерживала. Потом он тоже провалился по брюхо и теперь только барахтался. Вот в таком беспомощном виде и застал нас появившийся на берегу Ду-син. В его отряде я заметил Ал-тана и множество кро-лу. Итак, союз против Джора был заключен, и вся эта рать собиралась, по-видимому, напасть на его племя.
Я только вздохнул при мысли о том, как близко было спасение не только Аджор, но и ее отца и всего племени Галу. Сразу за болотом начинался густой лес. Стоило нам только достичь его, и мы оказывались в полной безопасности.
Вот в таком беспомощном виде и застал нас появившийся на берегу Ду-син.
Теперь же не имело значения, сколько нам оставалось - сто ярдов или сто миль.
Остановившись на краю, Ду-сйн со своей бандой постарались оценить ситуацию. Достать нас они не могли, и по сигналу Ду-сина несколько воинов подняли луки и приготовились к стрельбе. Я понял, что конец близок. Аджор прижалась ко мне, и я ее обнял.
- Я люблю тебя, Том, - сказала она, - только тебя одного!
Слезы навернулись мне на глаза, но то не были слезы сожаления о приближающейся смерти, то были слезы прощания с великой любовью, разгоревшейся в наших сердцах, которой суждено было погаснуть, так и не успев согреть нас своим огнем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
