— Ты не рассказал мне про Десятку. Что там произошло? — собирая всю волю в кулак, а все остатки силы — в мышцах, спросила я, мгновенно поднимаясь и уворачиваясь от нового удара: для Троя не существовало понятия «не бей лежачего».
— Централь предложила Десятке торговые отношения взамен на защиту полей. Совет деревни дал добро, но, когда пришло время собрать урожай и заплатить за услуги, выставил такой ценник на товар, потянуть который смог бы разве что арабский шейх.
Я свела брови к переносице.
— Ты хочешь сказать, что Централь просто забрала своё? — недоверчиво спросила, ничуть не обманываясь подобным высказыванием.
Слишком хорошо знала: в Мире После такого понятия, как справедливость, нет в принципе.
— Как ты думаешь, почему те женщины на улице так быстро превратились в Грешниц? — Трой резко остановился, предлагая мне пораскинуть мозгами.
— Потому что вы с Габриэлем успешно их провоцировали, — ответила незамедлительно.
— Демонизируешь всех обитателей Централи, — усмехнулся метис.
— Нет, только псов закона, — спокойно ответила я.
Взгляд Троя на мгновение изменился, сверкнув одобрением моих слов. Одобрением?..
— Ты ещё слишком наивна, Покахонтас, — развязно протянул он, медленно обходя меня по кругу, — Потому много не поймёшь… сейчас. Но у меня есть надежда, что я смогу сделать из тебя человека.
— Так я права или нет? — резко спросила я.
Когда он начинал говорить в подобном тоне, я и впрямь ощущала себя глупой селянкой.
— Не права, — отрезал метис, — ты полагаешь, что тех женщин сгубил страх перед пастором. Но их главным грехом была жадность.
— Жадность? — недоверчиво переспросила я, — Я полагала, что — гнев, порожденный страхом.
— Габриэль спровоцировал их гнев, поскольку жители Десятки выработали стойкий иммунитет к появлению скверны от своей алчности, — Трой вновь принял стойку, предлагая вернуться к бою.
— Иммунитет? Но разве это возможно? — ещё более недоверчиво спросила я, а потом сама себя осекла: о какой «невозможности» может идти речь, когда Трой лечит свой собственный грех наркотиком? — Так, значит, Габриэлю пришлось нарочно вызвать страх и гнев в деревенских, чтобы сократить их численность, обратив часть в Грешников, и забрать положенную долю урожая? — даже не спрашивала, а констатировала я.
Думаю, проблем с поставками провизии из Десятки больше не будет.
Выходит, моя невосприимчивость к скверне — не такая уж редкость. Люди сами могут выработать к ней иммунитет… точнее, не столько к скверне, сколько к одному из грехов.
— Люди, теряющие страх, становятся опасными для Централи, — невзначай заметил Трой, легко отбиваясь от моих атак.
Я не могла с этим поспорить. Но странно было другое…
— Как ты справлялся до введения разрешения на использование препарата? — спросила я, резко уходя в подсечку.
— Думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос, — Трой лениво ушел с траектории моего движения, а в следующую секунду поймал меня в болезненный захват.
Догадываюсь.
Он был наркоманом и прежде.
— Почему ты стал… таким? — выдохнула я сквозь зубы (мне показалось, или его атаки стали более агрессивными?).
— Каким «таким»? — новый удар едва не выбил из меня дух — я кое-как успела поставить блок.
— Наркоманом, черт бы тебя побрал, — выругалась я, начиная драться в полную силу.
Его просто не могли взять в отряд разведкорпуса при такой зависимости!
Следующий удар я всё-таки пропустила…
А Трой присел рядом со мной на корточки, внимательно вглядываясь в моё искажённое болью лицо.
— А это, Покахонтас, уже слишком личная информация, — усмехнулся он, склонив голову набок, затем взгляд его стал более серьёзным, — Никогда не расслабляйся, даже если знаешь наверняка, что противник тебя не убьёт. Особенно, если ты знаешь, что он тебя не убьет.
— Зачем калечить друг друга в тренировочном бою? — с искренним изумлением спросила я, — Грешники никогда не смогут драться, как ты.
Это, чёрт возьми, просто невозможно! Таких мастеров рукопашной я ещё не встречала — не говоря о его меткости в стрельбе из пистолетов и владении холодным оружием.
— Никогда не знаешь, кто окажется твоим противником, — глядя на меня странным взглядом, протянул Трой.
А в следующую секунду главные ворота разъехались в разные стороны, впуская внутрь стен базы огромный бронированный внедорожник.
— А вот и наш второй командир пожаловал, — хмыкнул метис, выпрямляясь на ногах и одновременно — вытягивая меня с асфальта.
— Как мне вести себя с ним? — негромко спросила его.
— Как и прежде. Твоё задание остаётся неизменным, — сухо ответил он, глядя, как Аст целенаправленно сокращает расстояние между нами.
Как-то незаметно для себя, я стала подсознательно ждать приказов Троя.
Когда это произошло?.. Как я вообще допустила мысль об ограничении своей свободы? И почему это случилось со мной?
На эти вопросы я не могла ответить. По крайней мере не сейчас.
Тем временем Аст подошёл к Трою и, даже не взглянув на меня, чётко и ровно спросил:
— Это правда?
Мне стало не по себе. Выражение лица второго командира отряда демонов было полно решимости и… странного холода.
— Что именно? — Трой сложил руки на груди.
— Ты ставил условия перед дядей.
— Он рассказал тебе? — ухмыльнулся Трой.
— Что ты потребовал разрешение на использование препарата главами отрядов взамен на возвращение меня? — Аст прищурился, глядя на своего друга без всякого одобрения, — Да, рассказал.
Я прикусила губу изнутри, стараясь не выдавать своих эмоций.
— А что тебя не устраивает? — в вопросе Троя явно читался вызов.
И провокация.
— Ты сделал это не ради меня и не ради Тони, — спокойно сказал племянник главнокомандующего, — Ты сделал это ради себя.
Разрешение на использование препарата. Наркотик, лечащий Троя от скверны.
Неужели всё настолько просто? И вся эта операция по спасению друга, весь риск, все усилия… всё это было только для того, чтобы получить легальный метод решения проблемы с его зависимостью?..
Я бросила быстрый взгляд на Троя. Весь его вид говорил — да. Но моё внутреннее чутьё просто вопило об обратном.
— Если тебе будет проще — думай так, — сказал метис с лёгкой улыбкой на губах.
— Не надо строить из себя героя, — отрезал Аст с абсолютно мертвым выражением на лице.
— Ты прав, это было бы глупо, — оскалился Трой и посмотрел на меня, — На сегодня тренировка закончена. Свободна.
Я развернулась и направилась на базу. Ещё три минуты назад я мечтала об этом, как мечтала о мягкой подушке и крепком сне.
