Заснула она незадолго до рассвета, а когда проснулась, было семь утра. Миранда чувствовала себя абсолютно больной. Может, ей так плохо от чада? Хоть обогреватель, похоже, давно уже не горел, гарь в воздухе стояла ужасная. Никакой вентиляции в подвале не было, и подобный чад тут сокрушительно подействовал бы на кого угодно, а не только на беременную женщину.
Парень появился лишь после девяти и принес только кружку чаю. Миранда пожаловалась, что обогреватель не работает. Он сказал, что подумает, как исправить положение, но ничего не пообещал. Зато шепотом сообщил: его друзьям не понравилось, что он купил обогреватель. Они и сейчас это обсуждают.
Через тяжелую дверь до Миранды доносились громкие голоса. Наверху, похоже, из-за чего-то действительно ссорились. Она опасалась, что парафиновой заправки ей больше не принесут. И потому выпила чай только после того, как обогрела руки о горячую кружку. От чуть теплого чая ей лучше не стало.
Чтобы согреться, Миранда стала как заведенная ходить взад и вперед по своему узилищу. Но, к несчастью, поскользнулась и тяжело свалилась на каменный пол. Превозмогая боль, Миранда поднялась и села на скамью. Теплее не стало, а ногу она, похоже, подвернула.
После полудня у Миранды появилось такое ощущение, что она может вот-вот потерять ребенка. Ей необходима срочная помощь, иначе будет слишком поздно. Живот болел, ей вдруг стало жарко.
Отбросив с лица волосы, Миранда с трудом встала на ноги, подошла к двери и начала в нее барабанить. Рукам было больно, но она продолжала стучать. Если бы только ее похитители знали, что с ней происходит, то бы немедленно пришли ей на помощь. Как же иначе? Они бы ее выпустили, а она пообещала никому про них ничего не рассказывать и сделать все, чтобы Бретт заплатил им требуемый выкуп. Все, что угодно, за шанс спасти малыша!
Миранда еще минут десять стучала и наконец сдалась. Она очень ослабела, ноги подгибались, пришлось сесть. Потом дверь открылась и вошел тот же парень.
— Послушайте, — резко сказал он, — если вы опять начнете стучать, нам придется вас связать. Мы не можем рисковать.
— Я нездорова, — сказала Миранда.
— Это всего лишь простуда. — Парень пожал плечами. — Я принесу парафин.
— Это мне не поможет. Я теряю ребенка.
— Чего? Вы шутите! — воскликнул он. — Просто дурачите меня!
— Очень бы этого хотелось! — горько сказала Миранда.
— О Боже! — закричал парень. — С моей кузиной такое было. Чуть не умерла… — Он помолчал. — Почему вы ничего не сказали раньше? Почему никто не упоминал, что вы беременны?
— Не понимаю, что это значит — никто не упоминал. Я никому, кроме членов моей семьи, ничего и не говорила. Но я говорю правду. Еще месяц назад это подтвердил мой врач в Нью-Йорке.
В глазах парня сомнение сменилось ужасом.
— Пойду скажу остальным. — Он бросился к двери.
В спешке парень забыл закрыть дверь на ключ, даже просто ее не прикрыл. Но теперь, когда можно было бы попытаться бежать, на Миранду накатила такая боль, что она просто не могла двинуться с места. Сверху доносились громкие голоса. А потом вдруг наступила тишина, еще более угрожающая, дверь распахнулась и снова появился все тот же парень.
— Послушайте, — выдохнул он. — Ребята в ужасе. Мы не хотим, чтобы нас обвинили в убийстве… Ну, если у вас будет выкидыш и вы из-за него тут умрете. Я сейчас позвоню в полицию и исчезну. Я только хотел сказать — это они мне велели, — что если вы все врете, то лучше поберегитесь, когда они с вами встретятся.
Последние слова Миранда пропустила мимо ушей. Но все остальное, что сказал парень, принесло облегчение, ей даже захотелось его поблагодарить. Но боль в животе была едва выносима, она просто не могла говорить. Стены чулана стали словно надвигаться на нее, свет померк. Миранда погружалась в бессознательное состояние.
А потом послышался вой сирен, скрип шин, громкие мужские голоса, которые выкрикивали ее имя, спрашивали, где она находится. Но она не успела ответить, окончательно потеряв сознание.
Придя в себя, Миранда постепенно осознала, что вокруг все изменилось, что стало тепло, что она в удобной постели. Боли уже не было, но все тело ныло. Она боялась открыть глаза и увидеть, что все это — сон и она по-прежнему в чулане. И тут к Миранде вернулось чувство страшной потери, потери ребенка.
— О, только не это! — прошептала она.
От ужаса глаза ее раскрылись, и она увидела, что рядом на стуле сидит Бретт и внимательно на нее смотрит.
— Все… в порядке? — спросила она, хотя уже знала, что это не так.
Бретт резко проглотил комок в горле.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Они пытались его спасти, но не смогли.
— Они?
— И полиция, и врачи «скорой помощи». Но было слишком поздно. Главное — спасли тебя. У нас может быть другой ребенок, а другой Миранды быть не может!
Это что, надо считать утешением? От отчаяния Миранда чуть истерически не расхохоталась. Сколько раз за время своего короткого бурного замужества она задавала себе вопрос: нужна ли она Бретту? Сейчас она молча глядела на мужа. Его темно-синие глаза, не отрываясь, смотрели на нее. Он был бледен и сильно осунулся. Но это естественно, наверняка с момента ее исчезновения он почти не спал. И потеря ребенка — для него тоже тяжкий удар, невзирая на слова, что все поправимо.
— Миранда… — начал он, сжав ее руку. — Любимая…
— Сколько времени я здесь? — спросила она, не слыша его.
Бретт ровным голосом сказал:
— Со вчерашнего дня. А сейчас не разговаривай. Я все скажу потом. Попробуй отдохнуть.
Миранда хотела закричать, что не может отдыхать, но вместо этого погрузилась в какие-то мягкие тени, среди которых могла скорбеть о своем потерянном малыше.
Когда она снова проснулась, Бретт все еще сидел рядом. Муж чуть улыбнулся ее вопросу, почему он не работает.
— По вполне, думаю, понятным причинам. А ты проспала еще почти сутки. Здешний персонал уже воспринимает меня как явление постоянное.
Миранда оглядывала комнату.
— Я в больнице?
— А где же еще? — Словно в подтверждение своих слов, он нажал на звонок. Почти тут же вошел врач и две сестры. Они наклонились над Мирандой. Как только они появились, Бретт встал и вышел, сказав, что скоро вернется. Жаль, что он ушел! Ей хотелось его о многом спросить. Например, про отца. Знает ли Гэри, что ее похищали, и если да — то как он это пережил? Как ни странно, но отношение Бретта к ее похищению Миранду почему-то не волновало.
Врач представился:
— Я доктор Левис, гинеколог, миссис Дикин. Ваш муж позвонил, как только вы проснулись, по моей просьбе. Хотелось бы задать несколько вопросов, если вам не тяжело говорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
