— Миранда, — тихо проговорил он, — скажи, чего же ты хочешь…
— Возвращайся в Америку и дай мне развод. — В ее голосе звучала такая решимость, что Бретт побледнел. — Для себя после развода я не хочу ничего — у меня неплохое образование, я молода и смогу заработать на жизнь. Но мой отец и Элис…
— Ни слова больше, — перебил ее Бретт, представляя, как он рвет их свадебный контракт. — Уверен, ты поступаешь опрометчиво. Но, что бы ни случилось, для них ничего не изменится. Я буду, как и прежде, давать деньги на их содержание. И тебе тоже, даже если ты найдешь работу.
— Бретт, пожалуйста! Я не хочу…
— Замолчи, Миранда! — Бретт не был уверен, что не совершает ошибку, отпуская ее, пусть даже на такое короткое время, и поэтому почти кричал. — Если ты решила избавиться от меня, это мое последнее слово!
Возвращаясь в Уэлл Хаус, Дикин решил, что останется в Англии до тех пор, пока Миранду не выпишут из больницы. Элис и Гэри часто навещали Миранду и, хотя и переживали из-за ребенка, были очень рады, что она вне опасности и у нее все налаживается. Во всяком случае, Феррис так думал, пока Бретт Дикин не сообщил ему о ее решении развестись.
— Надеюсь, конечно, что до этого не дойдет, что она передумает, когда окончательно придет в себя, — закончил Бретт.
Гэри был потрясен. Когда Бретт сказал, что хочет поговорить с ним наедине, он и представить себе не мог, о чем пойдет разговор.
— Но почему, Бретт? В чем причина? Все из-за того, что ей пришлось пережить? Или есть что-то еще? Может, она узнала, что ты завел другую женщину?
Прежде Бретт не потерпел бы такого вопроса. Но не может ли это быть ключом к разгадке? С тех пор, как они поженились, он только однажды переспал с другой женщиной. Почувствовал, что слишком увлекся Мирандой, и пытался — довольно неудачно — доказать себе, что она не так уж много для него значит. А узнав, что жена беременна, он больше не назначил ни одного свидания.
— Дочь что-то говорила вам?
— Нет-нет, ничего, абсолютно ничего! — пробормотал Гэри, уже жалея о своих словах. — Просто, — неуверенно продолжил он, не зная, должен ли это говорить, — кое-что однажды произошло…
— Что же? — поторопил его Бретт.
— Видно, лучше мне все тебе рассказать. Но если тебе покажется, что я делаю из мухи слона…
— Гэри! Избавь меня от банальностей. Рассказывай, что произошло.
— Это случилось через несколько недель после вашей свадьбы с Мирандой, где-то сразу после Рождества. Какая-то женщина хотела видеть меня. Меня не было дома, но Хильда, служанка, разрешила ей войти, даже провела в мой кабинет. И у меня есть все основания думать, что она там шарила по столу. Когда я вернулся, она представилась как Лиз Телфер, твоя давняя и хорошая знакомая. Последние слова она особо подчеркнула. Сказала, что была приглашена на вашу свадьбу, но не смогла прийти и теперь явилась, чтобы извиниться за свое отсутствие.
— Я даже не могу припомнить, когда у меня в последний раз было в Бирмингеме свидание с дамой. Как, ты сказал, звали ту женщину?
Гэри повторил имя визитерши.
— Знаешь, Бретт, я, конечно, не строгий пуританин, чтобы меня волновала мысль о том, что у мужчины есть любовница. Но вот Миранда… Женщины не столь легко относятся к подобным вещам.
— Как она выглядела?
— Высокая брюнетка, слегка прихрамывает.
— Как она добралась сюда? — резко спросил Бретт.
— На машине, — ответил Гэри. — И Хильда записала ее номер, потому что они с подругой соревнуются, кто сможет собрать больше номеров старых мини-авто. Не знаю зачем, но я взял у нее этот номер, он все еще у меня. Если ты хочешь взглянуть.
Но в этом не было нужды. Марки машины и описания женщины, посетившей Ферриса, было достаточно, чтобы Бретт убедился — это могла быть только Ив.
— Думаю, я знаю ее, Гэри. Придется мне поговорить с ней.
Однако увидев, что вопрос все еще занозой сидит в мозгу тестя, Бретт решил рассказать ему вкратце о своих отношениях с Лиз Телфер, она же Ив Мартин. Он многое опустил, но и сказанное убедило Гэри, что между посетившей его женщиной и Бреттом не было ничего даже отдаленно похожего на сексуальные отношения.
Поиски Ив отняли у Дикина больше времени, чем он предполагал. В бунгало, которое он когда-то купил специально для нее, естественно, не поехал, вовремя вспомнив, что Ив от дома отказалась. Объехав несколько фирм по продаже недвижимости, Бретт получил адрес дома, приобретенного Джоном Мартином. Но и там ему сообщили, что она здесь больше не живет. Однако открывшая ему молодая женщина отвела его в соседний дом к своей матери. Та назвала адрес мисс Мартин и сообщила, что она была вынуждена подыскать жилье поменьше после смерти отца.
Бретт был огорчен и удивлен внезапной кончиной Джона Мартина. Но куда больше его поразила произошедшая с Ив перемена. Она только что вернулась с работы и выглядела очень утомленной и бледной. И была так худа, что Бретт с трудом узнал ее. Она пригласила его войти и даже не извинилась за запущенность своего убогого жилья. Просто пояснила, что после смерти отца ей приходится на всем экономить.
Когда Бретт обвинил ее в попытке разрушить его семью, она и не пыталась этого отрицать. Казалось, жизненные силы почти совсем покинули ее. Однако она заверила Бретта, что не имеет никакого отношения к похищению Миранды, рада, что та нашлась, и сожалеет о потере ребенка.
Ив не упомянула о Габи. Какой смысл, думала она, придя немного в себя после неожиданного появления Бретта Дикина, наживать новые неприятности и подставлять Габи? Она рассказала Бретту, как притворялась хромой. Как надеялась, что он женится на ней. И как, обозлившись на него за то, что он женился на другой, наделала всяких глупостей вроде того звонка в Нью-Йорк или визита к отцу Миранды.
Она говорила и говорила, боясь упустить что-то важное. Наконец Бретт остановил ее. Даже если Ив все эти годы обманывала его, не сам ли он допустил это? Не использовал ли он ее так же, как она его, не отдавая себе в этом отчета? Может быть, она помогала ему избавиться от постоянного чувства вины перед своей погибшей матерью?
В течение нескольких секунд наступившей в разговоре короткой паузы он вспомнил тот день, когда отец отказался прервать важные деловые переговоры и поскорее вернуться домой. Его жена, Джулия, тогда позвонила из Нью-Йорка и очень просила об этом мужа.
Бретт, в двадцать три года, такой же деловой, как его отец, даже не попытался уговорить его уступить матери. Та в раздражении и обиде отправилась в путешествие одна, попала в аварию, была серьезно ранена и вскоре умерла. Даже когда врачи сказали, что если бы она выжила, то навсегда осталась бы калекой, Бретт не почувствовал облегчения. Останься мать жива, он помогал бы ей, окружил ее заботой — и смог бы хоть частично искупить свою вину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
