хорошо видящий в темноте. В свете фонаря одновременно мое преимущество и моя слабость.
— Выходи тварь! — процедил я. — Пришло время встретиться лицом к лицу. Одному из нас сегодня не выйти живым из гробницы.
Сердцебиение неизвестного стало сильнее. Боится. Значит чувствует мое превосходство. Это мне на руку.
Луч света упал на стоящий вертикально саркофаг. Видел такие, когда ездил в отпуск в Египет. На крышке изображение захороненного внутри скитальца. Борода, длинные кудрявые волосы. Судя по всему, внутри останки гнома. Зачем ему такой огромный гроб? А что это торчит из-за него? Кажется там кто-то прячется.
Я размахиваюсь своим мечом и через мгновение лезвие врезается в плоть незнакомца. Тьма в комнате в миг озаряется синим. Щит скитальца.
— Огла? — срывается с моих губ. — Ты чего тут делаешь?
Неуклюжая орчиха с моего факультета боязливо выходит из-за саркофага и щурится от света, который бьет ей прямо в лицо.
— Я…я не знаю… — отвечает она.
На ней ночная сорочка с красными сердечками. Под мышкой держит большого плюшевого медведя.
— Как не знаешь? Ты же как-то попала сюда?
— Да, но… Я помню только как засыпала в своей постели. И потом оказалась здесь. Твои угрозы разбудили меня.
— Печать, — я бросил взгляд на шею орчанки. — Что с ней?
Огла трогает место, где у нее расположена проклятая метка. Отдергивает руку как от огня. Стонет. Символ на печати горит светом алой зари.
— Не бойся, — успокаиваю я Оглу. — Тебе же не больно…
Орчиха все равно паникует. Начинает крутиться и сбивает еще одну урну с прахом. Пытаюсь ее остановить, но баба сильна. Ее огромная рука отпихивает меня, и я падаю на пол. От того, как сильно бьется ее сердце просыпается жажда. Я выдергиваю флакон с плеча и пью. Жажда угасает. Поднимаю глаза на орчанку. Стоит надо мной. Глаза налиты кровью. Обычно так смотрят бешеные собаки перед тем, как напасть.
Я не успеваю ничего сообразить, как она в миг набрасывается на меня, а ее челюсть смыкается на моем плече. Адская боль. Не могу сдержать крик. Но с каждой секундой ее хватка слабее. Поднимает голову. В ее глазных яблоках вижу, как яд проникает в каждую часть тела взбесившейся девчонки. Спихиваю с себя. Теперь вижу Другза, который светит в меня фонариком.
— Тащи антидот, Другз! Огла отравилась моей кровью!
Медленно поднимаюсь. Не могу опираться на раненое плечо. В это время гном уже наполняет большой железный шприц с длинной иглой противоядием и втыкает в сердце, бьющейся в конвульсиях, орчанки. Печать на ее шее больше не светится так неистово. Я подхожу ближе к гному. Мы оба в ожидании исцеления однокурсницы внимательно смотрим на нее.
— Если она не придет в себя… — я начал паниковать.
— Успокойся, Кай. Антидот сработает, — уверенно ответил Другз.
Ох… Не могу найти себе места. Ну и натворили мы дел. Разворошили древний склеп скитальцев и возможно отправили на тот свет одного из собратьев. Боюсь представить, что нам за это грозит. Но что за странная магия ей управляла? Источник находится где-то здесь. Это точно.
— У тебя получилось достать кольцо?
Другз, достал артефакт. Я хлопаю по своим карманам. Понимаю, что мое кольцо при мне. Достаю. Забираю у гнома перстень Серба Безумного. Теперь он в одной руке, подарок матери в другой. Поднимаю на уровень глаз, чтобы фонарь с каски осветил воссоединение. Медленно приближаю кольца друг к другу. Чем ближе подношу, тем сильнее их связь.
— Готов? — спрашиваю у Другза, не отрывая взгляда от колец, вокруг которых теперь образовался какой-то магический туман.
Гном смотрит на бездыханную орчанку. На меня. Снова на отравленную.
— Давай.
Два кольца впиваются друг в друга…
Глава 22
Тайны прошлого
Как только два кольца сливаются воедино из артефакта тут же вырывается яркий свет. Настолько яркий, что он слепит меня. Я не вижу ничего вокруг кроме белого свечения, которое застлало собой каждый сантиметр пространства. В ушах стоит протяжное гудение.
— Другз! — ору я изо всех сил, пытаясь перекричать навязчивый звук. Не слышу даже самого себя.
Еще одна попытка. Нет ответа.
Вдруг гудение и яркий свет исчезают, словно перед глазами на самой высокой скорости проносится поезд. Зрение вернулось.
Теперь я вижу облупленную стену. Стоит кулер с водой. Вокруг множество голосов. Звонят телефоны, печатает принтер. Хочу повернуть голову, чтобы посмотреть туда, откуда доносится ругань двух мужчин. Не получается. Вместо этого взгляд опускается на скованные наручниками руки. На безымянном пальце правой руки то самое кольцо с символом печати. Хочу восторженно обрадоваться находке, но и рот тоже не слушается. Я что, сторонний наблюдатель?
— Вставай, Таарис! Идем за мной! — доносится низкий голос.
Таарис? Голова, в которой я сижу поворачивается. Видит гнома в полицейском костюме, темных очках и фуражке. На груди слева жетон. Эльф нехотя встает и ленивой походкой направляется вслед за гномом.
Что за чертовщина? Ректор Таарис что, жил еще до ядерной катастрофы? Эльфы, конечно, живут тысячи лет, но… И почему у него на пальце кольцо. Как оно оказалось у моей матери и Серба Безумного? Надеюсь, это всего лишь экскурс в прошлое, который даст ответы на все вопросы, а не перемещение во времени.
— Сядь, — приказывает гном.
Таарис садится у стола полицейского. Напротив стула стоит шкаф-купе. В нем зеркало. Вижу свое отражение. Молодой эльф. Только весь грязный. Футболка разодрана и в крови. Под глазом спеет свежий синяк. Не успеваю досмотреть, голова поворачивается на полицейского.
— Долго мне еще тут сидеть? — устало спрашиваю…я.
— Пока не выясним обстоятельств смерти мисс Гарпл, — отвечает гном и что-то печатает на клавиатуре. — Так… Да у тебя не один приход. Разбойное нападение, воровство, несколько административных правонарушений. Суд назначил двести часов исправительных работ… Выполнены. Уже хорошо.
Таарис переводит взгляд на свои руки. Выковыривает из-под длинных ногтей остатки грязи. Или это засохшая кровь?
— Ну, давай. Признавайся мальчик, — гном поворачивается к задержанному, снимает очки и машет перед лицом папкой. — Это ты убил мисс Гарпл и вырезал ее сердце? Четырнадцать кошек и все тоже без сердец. Твоих рук дело, а?
Таарис озирается. Видит орка-детектива за столом недалеко. У него табличка с названием должности. Как и у еще одного человека в полицейской форме. Они внимательно наблюдают за происходящим.
— Я вам все расскажу, — произносит будущий ректор. — Только наедине.
Гном смотрит на своих коллег.
— Ребята! Сходите выпейте кофейку, — приказывает гном.
Полицейские, сидящие за соседними столами, неохотно встают и положив руки на свои ремни удаляются.
— Вот мы и наедине. Рассказывай все, как
