было, Таарис, — добродушно просит хороший полицейский.
Эльф еще раз огляделся. Я почувствовал, как горло сильно напрягается.
— ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО СТАРУХУ УБИЛ МОЙ БРАТ! — голос, как будто проигравший с зажеванной пленки вырвался из глотки эльфа.
Что с глазами копа? Низкорослик как будто увидел собственную смерть и теперь не двигается. Еще через пару мгновений гном все-таки пришел в себя.
— Я знаю, что мисс Гарпл убил твой брат, Таарис, — произносит он. — Мне нужно, чтобы ты помог найти против него доказательства…
Вот ублюдок. Аментьен Даваэль рассказывал про этот голос. Купидоны способны внушать свою волю людям и нелюдям. И амулеты защиты, которые были у сотрудников полиции прежде, не помогали против внушения. Вернее, против любой Силы купидонов. Способности скитальцев находятся за гранью обычной магии.
— Ты… — Таарис запнулся.
Я вместе с ним почувствовал боль в груди. Эльф собрался еще что-то внушить, но, кажется, силы закончились.
— Можно мне…стакан воды? — спросил будущий ректор Олимпуса.
Гном внимательно посмотрел на подозреваемого, встал из-за стола и пошел к кулеру.
— Зорган! Я призываю тебя! — тут же прошептал эльф.
Покровитель. Вы меня звали?
Гремлин с красными глазами и синим ирокезом на голове появился прямо по центру клавиатуры полицейского.
— Мои силы на исходе. Мне нужна еще одна возможность использовать Голос Власти.
Это невозможно, покровитель. Если только вы не…
— Я не хочу ни с кем делиться силой! — взбесился эльф и гремлин смиренно склонил голову. — Сделай еще что-нибудь.
Я не…
— Проклятье! — зашипел Таарис и быстро успокоился.
Оглянулся. Несколько копов сидящих чуть дальше смотрели на задержанного. Молодой ректор искусственно улыбнулся.
— Ладно. Похоже у меня нет выбора. Что я должен сделать? — спрашивает Таарис у хозяина печати.
Кольцо. Оставь печать на купидоне. Я раскалю символ, а дальше нужно будет просто клеймить…
— На купидоне? Это что еще за название?
В моем мире так называют святого, который заставляет влюбляться. Типа он стреляет в самое сердце и тогда… Мне, кажется, будет забавно.
— Ладно, хватит. Гном возвращается, — прервал демона подозреваемый.
— Твоя вода, Таарис, — коп поставил пластиковый стакан перед эльфом и сел на свое место.
— Наручники слишком сильно застегнуты. Уже пальцев не чувствую, — пожаловался Таарис.
Низкорослик внимательно смотрит. Выдыхает. Поднимается. Обходит стол и подходит ближе к будущему ректору Олимпуса.
«Нет! Нет! Нет! Проклятье, не делай этого!» — ору я внутри головы эльфа. Конечно, меня никто не слышит. Это просто старая привычка — пытаться повлиять на то, на что невозможно.
Глазами подозреваемого вижу, как печать на кольце накаляется до красна. Гном замечает это тоже.
— Это еще что…
Резкое движение и печать прислоняется к ладони гнома. Тот резко убирает руку и стонет. Низкорослику больно. Он смотрит на ладонь. Там печать. К нам тут же подскакивают другие полицейские. Уже тянутся за пушками.
— Все нормально, парни, — отвечает гном и продолжает бросать взгляды на руку. — Все нормально. Возвращайтесь к работе.
Копы, несколько сомневаясь убирают стволы в кобуру. Чувствую, как лицо Таариса ехидно улыбается.
— Какого черта ты сделал? — злится гном. — А ну отвечай.
— ТЫ ЗАБУДЕШЬ О ТОМ, ОТКУДА У ТЕБЯ ПЕЧАТЬ И ПОДКИНЕШЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВИНОВНОСТИ МОЕМУ БРАТУ!
Мерзкий голос слышный только нам с полицейским врезается в голову низкорослика. Тот садится на место. Глядит на ладонь как будто впервые видит печать. Гном растерян и долгое время не возобновляет допрос.
— Чудесное фото, — Таарис заговорил первым и поднял со стола фоторамку.
На фотографии изображен гном на фоне гор. С двумя детьми и женой.
— Это моя семья, — до сих пор находясь в прострации отвечает коп.
Ректор ставит рамку на место и противно улыбается.
— Пусть детишки переночуют сегодня у бабушки. У меня есть чувство, что этим вечером вы будете голодны за троих.
Полицейский еще раз смотрит на руку. Вкладывает в ладонь салфетку и поднимает взгляд.
— Вернемся к разговору, Таарис. Я знаю, что во всем виновен твой брат. Сейчас я тебя отпускаю, но при одном условии. Ты должен будешь помочь мне найти все необходимые доказательства о его виновности.
— Ну наконец-то! — Таарис радостно вопит, встает с места и подносит руки к гному, чтобы тот смог открыть замок на наручниках. — По рукам!
Гном замечает кольцо с печатью. Внимательно смотрит. Вот-вот догадается, что на его ладони и на перстне один и тот же символ. Давай, гражданин полицейский. Думай!
— Ты чего делаешь, Золд? — отвлекает гнома орк-полицейский, вернувшийся на свое место с чашкой кофе и недоеденным пончиком.
— Я знаю кто убийца, — отвечает низкорослик. — Доедай пончик и поехали брать его.
Золд расстегивает наручники. Вижу в зеркале напротив довольную физиономию Таариса.
А ведь ты изначально мне не нравился, создатель купидонов. Кто твой брат, ректор? Кто тот эльф, которого ты так безжалостно собираешься предать? Дураку понятно, что сердца сожрал ты!
Вновь яркая вспышка. Теперь я стою у тюремной камеры. Снаружи. Внутри клетки из угла в угол ходит эльф. Его лицо кажется до боли знакомым. Постойте, это же Таарис!
— Меня подставили, брат. Я клянусь, что не убивал никого! Понятия не имею как та рубашка оказалась в моем шкафу!
Уж больно он нервный стал после нашей последней встречи. Все-таки справедливость восторжествовала. Так тебе и надо старый пройдоха. Похоже обошлось без смертной казни, раз старик дожил до моих времен и стал ректором. Интересно, сколько лет прошло? Сто? Двести? Если Таарис первый купидон, то судя по его внешнему виду купидоны появились лет так тысячу назад.
— Тебе грозит пожизненное заключение, брат, — произносит тот, в чьем теле я сижу на этот раз.
— Мне нужно еще раз поговорить с тем копом! Это он подкинул мне рубашку, Таарис!
Таарис?! Взгляд опускается на руки, и я вижу тот самый перстень. Вот елки-палки! У Таариса есть брат-близнец! Выходит, старик все-таки ушел от правосудия.
— Мне жаль, братец. Но коп, который тебя поймал убит… — отвечает он.
— Убит? — эльф хватается руками за прутья решетки.
— Соседи позвонили в полицию, после того как несколько дней не видели его семью, а лейтенант Золд стал странно себя вести. Копы наведались домой к гному и нашли там тела его супруги и детей. У них были вырваны сердца.
— Как жестоко… — эльф вдруг встрепенулся и схватил Таариса за силки, просунув руки сквозь прутья решетки. — Получается, что он сам убил мисс Гарпл! И просто свалил вину на меня? Расскажи об этом копам, брат. Скорее. Пусть они выпустят меня. Чего ты стоишь?
— Прости, Серб.
Серб?! Серб и Таарис братья-близнецы? Ректор продолжает:
— На месте преступления обнаружили отпечатки твоей обуви. Вкупе с окровавленной рубашкой они просто сочтут, что вы
