class="p1">Голос гремлина зловещим рычанием разносится в моей черепной коробке. Гремлин как настоящий дьявол с горящими глазами краснеет, пытаясь завладеть мной. Я выпиваю все содержимое микстуры и закрываю глаза.
• •
Два орка Борро и Грром мчались вверх по лестнице старого общежития. Деревянные ступеньки скрипели под их ногами, но другие студенты слышали лишь безудержное гоготание нелюдей, заглушающее все остальные звуки.
— Тише, — сказал Грром подходя к одной из комнат. — Эти утырки могут быть дома.
Орк почесал зад, навалился спиной на стену и медленно пошел вдоль нее к двери, ведущей в комнату Кайлана и Другза. Пол под его ногами сильно скрипел, но орк искренне думал, что он все равно самый бесшумный медвежатник в Емии и продолжал широко открывать глаза и мелкими шагами продвигаться к цели.
— Грром, — окликнул товарища второй орк с козлиной бородкой под пышной кудрявой шевелюрой на голове. — Может пойдем нормально? Тебя все равно слышно.
— Т-с-с-с! — остановил друга Грром и приставил палец ко рту, заставляя того замолчать.
Борро ничего не оставалось, кроме как продолжить повторять неуклюжие движения другого мечника, изображая купидонов с факультета убийц.
Через несколько минут рука Гррома коснулась старой липкой ручки. Повернула ее. Дверь распахнулась. Орк выглянул из-за косяка. В комнате никого не было.
— Заходи, Борро! — обрадовался он и перестал стараться вести себя бесшумно. — Ботаников нет. Давай сюда Тыщаногов. Эти придурки ответят за то, что назвали нас орками!
Один из нелюдей снял с себя рюкзак и достал старую коробку из-под обуви. Грром скинул одеяло с постели Кайлана, взял коробку у товарища, открыл крышку и вытряхнул на простынь несколько небольших насекомых, похожих на пауков, но с иглами, растущими вдоль всего панциря насекомых.
— Ха-ха! Пусть этот утырок раз и навсегда запомнит, что его будет ждать, если он в следующий раз посмеет перейти нам дорогу. Да, Борро?
Но Борро уже был занят обыском комнаты.
— Эй, орк! Ты чего?
— Да я свои микстуры в комнате забыл. Жажда мучает, хоть сердца не жри. Микстура у них ведь должна… — он замолчал, едва открыв ящик в тумбе, рядом с кроватью Кайлана. — Нашел!
Орк достал флакон и опустошил его.
— Ух. Со вкусом борща! Повезло. Вот бы узнать из чьего сердца ее сделали… — орк осматривал опустевший сосуд. — Только такие и пил бы. А не всякую там кислоту, да безвкусицу. Все. Уходим.
Но Грром не сдвинулся с места. Он лишь хитро смотрел на приятеля.
— Ты чего, бро?
Орк потеребил серьгу в своем носу и ответил:
— Есть у меня еще одна идея…
— Валяй.
Грром подошел к ящику, взял сразу несколько микстур и вылил их себе в глотку.
— Присоединяйся, Борро! Тут на обоих хватит!
— Я не…
— Эх, глупая твоя башка! Сейчас мы заменим эти пробирки на пустышки, понял? Утырки будут пить микстуру, а жажда не будет пропадать. Вот ржака! Взгляну я завтра на их рожи. А потом они еще чего-нибудь натворят от голода и им так вставят…
Борро взял небольшую паузу. Кажется вся информация, сказанная его другом, еще медленно доходила до мозга.
— Это будет круто, братан! — сообразил наконец орк.
Борро тут же схватил протянутые ему пробирки и принялся пить микстуры.
Глава 24
День открытых дверей
Жажда завладела мной. Слышу, как бьются сердца Оглы и Другза. Сердца полные жизни и способные заглушить эту мучительную жажду. Мои глаза наливаются кровью, а рот наполняется слюнями, которые тут же вытекают наружу и размазываются по подбородку. Я из последних сил стараюсь удержать себя, но все напрасно.
Мое тело, контролируемое то ли жаждой, то ли демоном срывается с места и нападает на орчиху. Огла уклоняется, и я оказываюсь в центре круга.
— У него жажда, Огла! — орет Другз и достает из своего ящика пробирку.
Я издаю свирепый рык и тянусь за мечом, висящим на спине.
— Не поддавайся жажде, Кай, — пытается успокоить меня орчанка. Ее сердце, еще сильнее перекачивает кровь.
— Берегись! — орет гном и кидает ей под ноги пробирку.
Пламя, вырвавшееся из земли, останавливает меня, несущегося на орчанку. Огонь жалит кожу на лице, словно сразу тысяча игл вонзается в него. Я бешено рычу, оглядываясь на гнома, посмевшего помешать мне добраться до жертвы. Начинаю медленно идти в его сторону, а через пару секунд уже бегу со всех ног. Гном поплатится за то, что посмел остановить меня.
Другз чувствует, что времени у него совсем мало. Поднимает весь ящик и кидает в мою сторону. Я на ходу сбиваю летящую в меня коробку и через пару мгновений настигаю низкорослика и сшибаю его с ног.
ВЫРВИ ЕГО СЕРДЦЕ, КАЙ!
Орет внутри меня обезумевший от жажды гремлин. Я заношу меч и в этот же момент получаю по затылку чем-то тяжелым. Лежу на спине рядом с гномом. Неуклюжая орчиха держит в руках чашу из-под углей и испуганными глазами смотрит на меня. Я набираю полные легкие воздуха и выплескиваю на нее очередной зловещий рык. Он эхом разносится по древнему залу.
Встаю на ноги и бью мечом Оглу. Она использует чашу вместо щита, подставляя кусок железа под мои удары.
Вот тварь! С каким удовольствием мы сожрем ее сердце за то, что она заставила нас страдать, Кай!
Следующий удар получился такой силы, что орчиха выпустила блюдо из рук и оно с грохотом упало на каменный пол. Терпеть больше нет мочи. Машу мечом, пытаясь настигнуть пятящуюся от меня Оглу. Жаль я не с факультета мечников. Можно было бы закончить этот цирк одним ударом.
Звук разбитого флакона доносится из-под моих ног. Бросаю взгляд на кинутую гномом склянку. Из маленькой пробирки вырываются клубы дыма и застилают все перед глазами. Я трепыхаюсь на месте, словно разъяренный медведь, пойманный в капкан.
— Твари! — ору что есть мочи. — Твари! Идите сюда и я вырву ваши сердца!
Дым забивается в легкие и мешает дышать. Я начинаю кашлять. Все сильнее и сильнее. Падаю на колени. Пытаюсь вдохнуть, но весь кислород как будто высосали из помещения. Кто-то стягивает каску с головы, а затем снова бьет по затылку. Я отключаюсь.
Прихожу в себя. Сижу у стены в том же самом зале. Орчиха и гном стоят спиной ко мне перед статуей и о чем-то разговаривают. Голод мучает уже не так сильно. Пытаюсь пошевелить руками. Тщетно. Ногами. Тоже не получилось. Тело не слушается меня. Хочу опустить взгляд, чтобы проверить, не связан ли. Не могу.
— Ыыыыы! — мычу, не в силах пошевелить даже языком.
Огла оглядывается:
— Очнулся. Быстро.
