И прошли годы.
Он добрался до Бразилии. Новый Эдем. Земной рай. Он встретил молодого, красивого, богато одетого человека, который дружелюбно пожимал ему руку, улыбался, глядя в глаза, обещал ему неземные сокровища… если он, конечно, желает ради них потрудиться. Всего год – вот и все, что требовалось от него его новому другу. Он ослепил его своей обворожительной улыбкой и, когда Морган поинтересовался, что же потребуется от него, чтобы заработать такие несметные богатства, partao ответил: «Ну что ты, Морган, конечно же ничего непосильного. Поверь мне».
При воспоминании об этом Морган зажмурился. Он встал и, вскинув ружье, пошел во тьму. Подлесок цеплялся за ноги, хрустели ветки, шелестела листва над головой. Он кинул опасливый взгляд на Сару, потом на Генри, прежде чем стал пробираться дальше, и остановился достаточно далеко от поляны, чтобы его не было видно в случае, если они проснутся и хватятся его. Прислонившись к дереву, он достал сигару и задумался о своей матери.
Сбежав из приюта, он отправился к бедному поселку, прилепившемуся на берегу Миссисипи. Целый час он мялся у порога хибары, прежде чем осмелился постучать. Дверь открыла небольшого роста женщина с черными, с проседью, волосами и лицом, изможденным от болезней, голода и усталости. Серые глаза поднялись на него и, казалось, она решила, что это смерть пришла.
– Маргарет Кейн? – спросил он. Затем взгляд его скользнул ниже, привлеченный видом маленького мальчика, вцепившегося ей в ногу и смотревшего на него глазами такими же, как у него; лицо у малыша было чумазое, нос сопливый. Позади женщины появилась девочка с такими же черными волосами, лет десяти, не больше. Морган зло взглянул на женщину.
– Маргарет Кейн? – спросил он повышенным, срывающимся голосом.
– Нет, – ответила она, но глаза изобличали ее. – Вы, должно быть перепутали.
– Нет не перепутал.
– Маргарет умерла. Уходите и оставьте нас в покое. И она захлопнула дверь у него перед носом.
Он все мог простить своей матери.
Все, кроме этого.
Свет зари пробивался сквозь листья, и тени светлели и уменьшались, пока не съежились окончательно. Из лагеря донесся шум. Он слышал, как спорят Кан и Генри, а слева от него в лес вышел кто-то из индейцев и пристроился по нужде.
Морган отделился от дерева, радуясь тому, что еще одна ночь позади. И тут он нос к носу столкнулся с трупом.
Индеец был подвешен за ноги к суку и раскачивался туда-сюда при малейшем шорохе ветра в листве над головой. Рот его застыл в беззвучном крике. Глаза были выпучены от страха. Горло было перерезано от уха до уха. Вся кровь вытекла из тела и лужей стояла под ним.
Моргана прошиб холодный пот, и он ошалело продолжал смотреть в лицо покойника, пока его не согнуло пополам и не вырвало. Шатаясь, побрел он к лагерю. Сара сидела на пеньке и продирала глаза. Генри с Каном разводили костер. Они подняли глаза при его приближении, и ожидание на их лицах сменилось тревогой, когда они увидели его состояние.
– Морган? Что случилось? – спросил Генри.
– Один из часовых убит. А может быть, и не один.
К этому времени многие из индейцев уже встревожились, не находя товарищей. Кан громко обратился к суетящимся аборигенам, и те похватав ружья, рассыпались по лесу. Раздался выкрик, еще один – справа, слева. Оказалось, что ночью таким же образом было убито еще четверо индейцев.
Их без почестей предали земле. Времени на ритуалы не было, да и какая польза от них убитым? На Амазонке нет ни Христа, ни Бога-Отца, ни девы Марии. Это адские кущи, и где-то поблизости таится Сатана, удивленно посмеиваясь, что это за дурни такие – вломились в его владения без стука и думают пройти, не принеся ему жертвы.
Морган приказал индейцам свернуть лагерь как можно скорее и бесшумнее. Большинство подчинилось. Некоторые же двигались замедленно и обсуждали происшедшее между собой.
– Ты думаешь их убили янаомо? – спросил Генри.
– Янаомо – каннибалы, – ответил Морган тихо, чтобы не слышали перепуганные индейцы. – Они предпочитают отлавливать добычу живьем.
– А кто же, по твоему мнению, это сделал? Нахмурившись, Морган вгляделся в лес, и образ убитого всплыл у него в сознании, как страшный призрак прошлого.
– Морган? – Генри тронул его за рукав. – Морган? – повторил он снова.
Тот покачал головой.
– Не знаю, – сказал он и вошел прочь, оставив Генри в недоумении.
Сара ничего не сказала. Лицо ее при дурных известиях побледнело, но собиралась она проворно, делая все, чтобы помочь поскорее упаковаться. Она стояла рядом с Морганом, когда тот быстро проверил тюки и кивнул индейцам, которые тут же взвалили их на себя.
Он дал Саре винтовку.
– Не отдаляйся от меня, – сказал он ей, и она испуганно кивнула. – Ты в порядке? – спросил он.
– Вроде да.
– Умеешь пользоваться таким ружьем? Она повертела его в ладонях.
– Целюсь и спускаю курок.
– Примерно так. Только прежде, чем стрелять, удостоверься, в кого именно целишься. – Он улыбнулся, но она осталась серьезной. – В нем пятнадцать патронов. Ни в коем случае не трать больше четырнадцати. Если на нас нападут, последний лучше оставить для себя.
Рот у нее открылся.
– Поверь, chere, тебе не захочется попасть в плен к янаомо. Я тебя сам скорее пристрелю, чем допущу это.
Они отправились в путь по лесу, и свист мачете и треск деревьев были единственными звуками, сопровождавшими их продвижение сквозь флоресту. Сара оглянулась назад и убедилась, что все их порубки мало видоизменяют лес. Теперь она понимала, откуда все эти рассказы о людях, которые неделями плутали по флоресте, находясь всего лишь в миле от цивилизации.
Мало-помалу джунгли ожили, отовсюду стали доноситься крики животных, квохтанье и свист птиц, и подобно тому, как предшествующая тишина казалась предвестником зловещих событий, так и нынешняя какофония представлялась лишь короткой отсрочкой перед приговором судьбы. Как бы то ни было, смертельная угроза, преследовавшая их от самой миссии Барселос, миновала, пусть и на время.
Прошло три недели, но к плантации Кинга они, похоже, были не ближе, чем когда они покинули берега Рио-Негро. Время одинаково опровергало подсчеты Моргана и Генри. Жапуры и близко не было. То и дело Сара заставала их тихо спорящими о том, в каком направлении двигаться дальше. Терпение иссякало. Все были настолько уставшими и перегревшимися, что по утрам едва были способны вывалиться из гамаков. Запасы воды кончились, и теперь они были вынуждены срезать с деревьев cipo de aqua, чтобы добыть себе питье. Каждый раз, когда Морган надрезал лозу и подносил к губам Сары она пила с жадностью. Но очень скоро он отнимал ее, напоминая ей о том, что опасно пить слишком много сразу.
