— Так здесь есть дети? — изумленно воскликнул Лайон.
— Да, милорд. Белые и черные, они бегают тут повсюду. В основном это детишки рабочих с ферм.
— А почему они не ходят в школу в деревне? Как она там называется… кажется, Небуорт?
— Насколько я слышал, они начали учить малышей здесь еще во времена того мерзавца Уэнтуорта. Преподобный Тримбл и школьный учитель, шотландец по имени Каннингем, приезжали сюда сами и проводили уроки. Позже ее светлость решила заниматься с рабочими и их детьми чтением, письмом и основами арифметики. Некоторые из тех, кто посещает эти уроки, уже давно вышли из школьного возраста, но им впервые представилась возможность выучиться, милорд. Младшие, конечно, ходят в школу в Небуорт-Виллидже, но все они с нетерпением ждут занятий в Мелбери-Холле.
— Отнеси меня туда.
Заметив, как удивленно вытянулось лицо управляющего, Лайон нетерпеливо махнул рукой.
— Когда мы покончим с письмами, я хочу, чтобы меня отнесли к жене, где бы она ни находилась. С сегодняшнего дня я буду сопровождать Миллисент повсюду.
Миллисент склонилась над одной из женщин, показывая, как правильно писать букву. Внезапно по комнате пронесся удивленный шепот. Леди Эйтон подняла глаза, когда все ее ученики уже почтительно выстроились. Миллисент повернула голову к двери и с изумлением увидела, как двое слуг осторожно вносят в людскую кресло лорда Эйтона и ставят его на пол.
— Милорд, — растерянно приветствовала мужа Миллисент, пораженная его неожиданным появлением.
— Не обращайте на меня внимания, — попросил Лайон, махнув здоровой рукой. — Садитесь и продолжайте урок.
Но никто так и не двинулся с места, все застыли в изумлении. Миллисент подошла к мужу. Джон и Уилл, сопровождавшие графа, уставились в пол, старательно избегая взгляда леди Эйтон.
— Что вы здесь делаете, милорд? — прошептала Миллисент.
— Я пришел, чтобы увидеться с вами.
— Вы могли бы послать кого-нибудь за мной. Если вы немного подождете, я сейчас же отпущу этих людей и…
— Нет. — Лайон схватил Миллисент за руку, прежде чем она успела отступить в сторону. — Я бы хотел посмотреть, как проходят уроки. Я прекрасно понимаю, что у вас есть другие дела и обязанности, но мне так не хватает вашего общества. Так что спокойно продолжайте занятия, а я тихонько посижу здесь. Обещаю, что больше не стану вам мешать.
Миллисент удивленно открыла рот. Ей нечего было возразить.
— Ну что ж, хорошо, милорд. Как пожелаете. — Она мягко высвободила руку, повернулась к ученикам и попыталась принять невозмутимый вид. В ответ на ободряющий кивок леди Эйтон все уселись по своим местам. Все, кроме Мозеса, который продолжал стоять, встревоженно глядя на Лайона. — На чем мы остановились? — спросила Миллисент.
Робкие голоса ей напомнили, что занятия письмом на сегодня закончены, пора было переходить к чтению. Миллисент разбила учеников на небольшие группы, раздала Библии и велела читать по очереди.
Мозес все еще продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел очень испуганным, к тому же у него не оказалось пары.
Неожиданно Миллисент пришла в голову одна нелепая мысль.
— Лорд Эйтон, вы не хотели бы почитать вместе с Мозесом?
Наступила полная тишина. Все, включая леди Эйтон, затаили дыхание, ожидая ответа. Лайон медленно перевел взгляд с жены на чернокожего великана.
— Мне это доставит огромное удовольствие.
От волнения у Миллисент перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. Лайон Пеннингтон продолжал удивлять ее, и с каждым разом все больше.
Лайон молча сделал знак своим слугам, и Миллисент поспешно подошла к Мозесу, чтобы освободить место для кресла графа. Казалось, чернокожий сторож был удивлен не меньше своей хозяйки.
— Все будет хорошо, Мозес, — прошептала Миллисент. Кресло установили у стола Мозеса. Лайон внимательно смотрел на старика.
— Я слышал, ваша собака поранилась. Как она сейчас?
— Гораздо лучше. Спасибо, милорд.
— Ногу пришлось отнять?
— Нет, милорд.
— Это хорошо. Мне тоже удалось сохранить обе ноги. — Темные глаза Мозеса удивленно уставились на ноги Лайона. — Прежде чем мы начнем читать, я бы хотел, чтобы вы мне рассказали о своей собаке, — попросил граф, бросив быстрый взгляд на Миллисент. — Если, конечно, наша учительница не возражает.
— Нисколько, милорд, — с улыбкой ответила Миллисент, глядя, как Мозес садится за стол.
Глава 20
— Что-нибудь еще, милорд? Чем я могу быть вам полезен?
Занавеси были плотно задернуты, огонь в камине горел ровным пламенем. Лайон был уже в ночной сорочке. Скоро Джон покинет комнату, и никто не побеспокоит его до утра. Проклятие!
— Где сейчас ее светлость? — спросил Эйтон слугу.
— Не знаю, милорд. Должно быть, спит.
— Пойди и разыщи ее.
— Милорд?
— Скажи, что мне необходимо ее видеть. — Джон удивленно поднял брови и нерешительно направился к двери. — Подожди! — окликнул его Лайон. Пузатый коротышка обернулся и выжидающе посмотрел на хозяина. — Скажи ей, что это очень важно. Скажи… что я упал с кровати. Прямо на больную руку. Что теперь я снова в постели, но меня терзают нестерпимые боли.
Джон выпучил глаза и широко открыл рот от изумления. Ему явно было не по себе от подобного поручения.
— Может, мне лучше сходить за мистером Гиббзом, милорд? Если я…
— Говорю же тебе, позови ее! Подожди! Если она будет посылать за доктором или что-нибудь в этом роде, ты позаботься, чтобы все это не исполнилось.
Слуга озадаченно почесал в затылке.
— Может, мне лучше соврать, что вы порезались или опять обожглись, милорд? Если я скажу, что вы упали на больную руку…
— Делай, как я говорю, ты, трусливая образина. — Лайон ободряюще кивнул слуге. — Я не заставлю ее мучиться слишком долго, обещаю.
Как только Джон покинул комнату, лорд Эйтон придвинулся к самому краю постели. Он хотел иметь возможность дотянуться до Миллисент, когда она войдет в спальню. Желание увидеть жену буквально жгло его изнутри. Лайон не мог припомнить, когда ему в последний раз так сильно чего-нибудь хотелось. Чудесно было провести весь день в обществе Миллисент, наблюдая за тем, как она занимается повседневными делами. Лайон неожиданно поймал себя на мысли, что уже долгие месяцы не был так счастлив, как сегодня. Все в Мелбери-Холле жили дружно, как одна большая семья, а Миллисент, словно добрая королева, заботилась о процветании своего маленького королевства.
Лайон мечтательно уставился в потолок. Сегодня впервые с того дня, когда с ним случилось несчастье, он чувствовал себя почти здоровым. Эйтон снова был самим собой. У него не было времени, чтобы сожалеть о потерянном, злиться или сокрушаться о том, что жизнь обошлась с ним несправедливо. Наблюдая за своей женой, он испытывал острое желание прикоснуться к ней. Ради этого он готов был пойти на обман.
