Он перехватил мою руку и сжал ее.
— Я верю тебе. Все так и было. Но теперь она мертва. Это правда.
— Но этого не может быть! — закричала я, вырывая свою руку и бросаясь к ней, лежащей на траве, такой беззащитной и маленькой.
Она нуждалась в моей помощи, и я должна была ей помочь. Просто обязана! Я плохо помнила, что было дальше. По-моему, я пыталась нащупать пульс на ее тонком хрупком запястье, услышать биение сердца, пачкаясь в крови, я шептала какие-то дурацкие слова о том, что все будет хорошо, надо только немного потерпеть и т. д. Обещала устроить для нее шикарный пикник, как только она поправится, а это случится очень скоро. В общем, я была не в себе и несла всякий бред. Он оторвал меня от ее тела. Я сопротивлялась, плакала. Чтобы привести меня в чувство, ему пришлось несильно ударить меня по щеке. Эффект был достигнут. Я разрыдалась, но позволила ему себя увести.
— Извини, — он погладил меня по той щеке, по которой только что ударил. — Это было необходимо.
— Я понимаю, не стоит извиняться, — я всхлипнула и шмыгнула носом. — Я совсем потеряла голову. Я просто не могу поверить, я не соображаю, все словно во сне, в ночном кошмаре. Я… мне… — Не в силах продолжать, я закрыла лицо руками.
— Я понимаю, тебе очень страшно, но постарайся взять себя в руки. Пожалуйста, — его голос звучал твердо, но в то же время ласково.
И снова я почувствовала, как от звуков его голоса в моем насквозь продрогшем теле появляется тепло. И страх, парализующий мозг, понемногу отступает.
— Да, конечно, я постараюсь, но не знаю, смогу ли. Мне ужасно холодно, — неожиданно пожаловалась я. — Просто все кости ломит.
— Вот, надень, — он снял пиджак и накинул мне на плечи. — Правда, он тоже весь мокрый, и толку от него мало, но все же…
Я закуталась в его пиджак, и мне действительно стало теплее, хотя, возможно, это было лишь самовнушением.
— Вот и молодец. — Он поправил сползающий с моих плеч пиджак. — А теперь расскажи коротко, как ты нашла ее, что видела и слышала.
— Да почти ничего.
Я сбивчиво рассказала ему, начав с того момента, как услышала крик, и о том, что было дальше.
— Значит, ты никого не видела и не слышала ничего, кроме криков о помощи?
— Нет, ничего.
— Она что-то сказала тебе, когда ты ее нашла?
— Не успела, мне показалось, что она хочет что-то сказать, но она не смогла. Она только хрипела. Я не представляю, как вообще она могла жить и разговаривать с перерезанным горлом! — последние слова я выговорила с трудом. И меня снова затрясло.
Он обнял меня за плечи и прижал к себе.
— Успокойся. Я с тобой. Сейчас я сообщу про убийство, и сюда приедет милиция.
— Как ты это сделаешь? — Я только сейчас заметила, что обращаюсь к нему на «ты», но в данный момент это было уже не важно. Похоже, он сам не замечал этого.
— У меня есть сотовый. — Он слегка отстранился и залез в карман пиджака. — Черт! — с досадой воскликнул он.
— Что случилось?
— Кажется, я потерял его, наверное, выронил по дороге. Стой здесь и никуда не уходи. Если что, кричи громче, поняла? Я быстро.
Он хотел уйти, но я вцепилась в его руку.
— Не уходи, не оставляй меня одну. Я боюсь!
— Я через пару минут вернусь, — пообещал он, — Вряд ли он решит сюда вернуться.
— Кто?
Только сейчас до меня дошло, что убийца еще недавно был здесь. Ведь кто-то же убил ее! Не сама же она перерезала себе горло! А когда я нашла ее, она была еще жива, и это значит, что убийца вполне мог быть где-то неподалеку и я могла наткнуться на него. А если вспомнить фильмы, которые я смотрела, чтобы пощекотать нервы, то случайных свидетелей редко оставляют в живых…
От этих мыслей я едва не упала в обморок и еще крепче вцепилась в рукав его рубашки.
— Я ни за что здесь не останусь! Я пойду с тобой. Не бросай меня!
— Ну хорошо, хорошо. Успокойся, пошли. Так, держась за руки, мы ушли, оставив бедную Элю одну, без помощи и поддержки. В темноте. Под проливным дождем… Кстати, дождь уже прекратился, а я даже этого не заметила. Не помню, как мы добрались до его машины, которую он оставил у подножья холма. Что было дальше, я тоже помню смутно. Кажется, он куда-то уходил ненадолго, но я уже не умоляла его остаться. Я слишком устала. Он протянул мне небольшую бутылочку то ли коньяка, то ли виски. Это был какой-то напиток, от которого у меня сначала перехватило дыхание, а потом сразу стало легче, и приятное тепло разлилось по всему телу. Я свернулась клубочком на сиденье, и, по-моему, не проснулась, даже когда приехала милиция. Какие-то люди с собакой рыскали по всей территории, кто-то меня о чем-то спрашивал, но Саша сказал: «Не трогайте ее, ей надо прийти в себя». И я была безмерно благодарна ему за это, потому что еще раз кому-то рассказывать события последнего часа, заново все переживать, было выше моих сил. Мной вообще овладела странная апатия, наверное, последовала реакция на пережитый стресс. Согревшись, я ужасно захотела спать, глаза закрывались сами собой, и я была не в силах противостоять этому. Кажется, Саша попросил кого-то отвезти меня домой. Я хотела сказать, что никуда без него не поеду, но не смогла, сон сковывал меня. Помню еще, как какой-то парень, лица его не могу вспомнить, но почему-то я была уверена, что он молодой, бережно извлек меня из машины и на руках отнес домой, где нас встретила Людмила. Она не стала меня ни о чем спрашивать, за что я была ей очень благодарна. Похоже, суть происшедшего она знала, они о чем-то тихо поговорили с мужчиной, который довез меня до дома. Потом она помогла мне раздеться, натерла мое тело какой-то жидкостью, кажется, спиртом, сделала укол и принесла чашку дымящегося ароматного чая, на которую я, рискуя обжечься, сразу набросилась. Я сама порывалась что-то ей сказать, но она остановила меня ласковым движением руки:
— Потом, Машенька. Потом поговорим, когда ты отдохнешь. А сейчас тебе надо поспать. Закрой глазки. — И она заботливо, совсем как моя мама, когда я была маленькой, подоткнула мое одеяло.
Я тяжело вздохнула, хотела что-то возразить, я не могла вот так просто заснуть после всего, что пережила, к тому же мне хотелось знать, где Саша, когда он вернется, я должна его дождаться. Я хотела сказать ему нечто важное, только вот забыла, что именно… Нельзя спать, я не должна спать, повторяла я, но сон был сильнее, и вскоре я уже пребывала в его власти, провалившись в спасительную темноту, где не было ни крови, ни страха, ни застывшего мертвого тела девушки, которая еще недавно была такой живой и веселой. Еще сегодня вечером, когда я говорила с ней по телефону… Она сказала мне, сказала нечто важное… Да-да, я вспомню потом, сейчас не могу, потом, потом, все потом…
