Глава 2
Проснулась я от чьего-то пристального взгляда. Я с трудом разлепила пудовые веки. На моей постели сидел Паша и с тревогой смотрел на меня.
— Ты проснулась? — хрипло спросил он, и его губы дрогнули.
— Да, меня разбудил твой взгляд.
— Извини. Я не хотел.
— Ничего. Я рада, что ты со мной. Ты давно здесь? — Я взяла его руку и совсем некстати заметила, что рука у него пухлая и какая-то немужская, а пальцы короткие и толстые. Почему я раньше этого не замечала? Мне вдруг захотелось, чтобы другие пальцы, тонкие и длинные, как у музыканта, но сильные и надежные, которые помогали мне не сойти с ума во время всего этого кошмара, оказались в моей ладони. Я разозлилась на себя за подобные мысли, а также на то, что до сих пор я даже не вспомнила о своем муже. Впрочем, учитывая, что мне пришлось пережить, такая забывчивость вполне простительна.
— Ты давно здесь сидишь? — повторила я свой вопрос.
— Сам не знаю. Как вернулся домой, сразу пошел к тебе. Мама не хотела меня пускать, боялась, что я тебя разбужу, но мне нужно было тебя увидеть!
— И правильно сделал. — Я погладила его пухлую ладошку. — Ты мне сейчас так нужен! — Я закрыла глаза, потому что мне больно было смотреть на свет. В комнате горел торшер.
— Выключи, пожалуйста, свет, — попросила я.
Он вскочил и быстро выключил торшер. Но едва комната погрузилась в темноту, меня охватил страх. Эта темнота напомнила мне мрак на холме. «Мрак на холме» — подходящее название для фильма ужасов. Но все это не было фильмом! А самой настоящей реальностью! Я задрожала.
— Включи свет, — дрожащим голосом пробормотала я. — Мне как-то не по себе в темноте.
Он снова послушно исполнил мою просьбу.
Мне сразу стало легче. Свет означал победу над тьмой и над страхом в собственной душе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Хреново, — призналась я.
— Бедная моя девочка. — Он обнял меня и уткнулся лицом в мои волосы. — Что тебе пришлось пережить, моя милая! Но ничего, все позади, я с тобой, ничего не бойся.
Он произнес те же слова, что и его отец, но отчего-то в его устах они не прозвучали так уверенно, и я не почувствовала в себе той силы, которую вселило в меня обещание Саши…
На миг я почувствовала странную неприязнь, мне стали неприятны его поцелуи, обычно такие желанные, которыми он осыпал мое лицо и шею. Наверное, я еще не до конца пришла в себя, поэтому так странно реагирую. Я отстранилась.
— Извини, мне трудно дышать. — Я потерла рукой горло и в ужасе отдернула руку. Взглянула на ладонь, словно ожидая увидеть на ней следы крови. Но ладонь была чиста.
— Тебе плохо? Принести воды? — заволновался Паша.
— Не надо, все уже в порядке. Просто побудь со мной. — Я поймала его руку и поднесла к своей щеке. — Ты все уже знаешь? Да? Мама рассказала?
— Отец. Рассказал в общих чертах.
— Отец? Значит, он уже вернулся? Где же он? — я невольно вздрогнула и села на постели.
— В ванной. Он только что пришел.
— Я должна его видеть. — Я почувствовала, как сильно забилось сердце. — Мне надо знать, как обстоят дела.
— Завтра. Завтра. Мама не велела тебя волновать. — Пашка с ласковой настойчивостью положил меня на подушку. — Тебе надо отдохнуть, прийти в себя.
— Да я уже пришла в себя и отдохнула! — раздраженно отозвалась я. — Так что не надо обращаться со мной, как с ребенком или умственно отсталой. В конце концов, я жива и здорова, это же не мне перерезали горло, — последние слова я проговорила шепотом. Закрыла глаза, откинувшись на подушку, меня словно разом оставили все силы.
— Как прошла ваша встреча? — спросила я вдруг.
Он удивился, словно не ожидал этого вопроса:
— Что? Какая встреча? Ах да, эта… Нормально. Я уже забыл о ней, словно ее и не было. Если бы я знал, то не пошел бы на эту чертову вечеринку.
— Вряд ли бы это могло что-то изменить. Расскажи мне, как вы провели время, кто там был, — попросила я.
— Ты в самом деле хочешь об этом услышать? — удивился он.
— Да, хочу. Очень хочу. Мне надо отвлечься. Расскажи.
— Пришли всего шесть человек. Одна девчонка, но она вскоре ушла. В общем, ничего особо интересного не было. Довольно скучно. Говорили о всякой ерунде, кто чем сейчас занят и т. д. Вспоминали школьные годы. Честно говоря, мне захотелось уйти уже через час.
— Но ты не ушел. И похоже, пробыл там довольно долго, — заметила я.
— Просто неудобно как-то было уходить, я порывался несколько раз, но ребята меня удерживали.
— Вы разве не пили?
— Почему? Пили пиво и вино.
— Но от тебя не пахнет спиртным, и ты выглядишь абсолютно трезвым.
— Еще бы! — хмыкнул он. — Когда я узнал о том, что случилось, то мгновенно протрезвел. К тому же я пил совсем мало. Не было желания. Я без тебя скучал и терзался муками совести, что оставил тебя одну. А теперь я просто ненавижу себя за то, что не взял тебя с собой. Тогда бы тебе не пришлось пережить всего этого кошмара… — Он закрыл глаза и поморщился, словно от боли.
— Не надо, — я коснулась его руки. — Ты же не мог знать. И давай не будем об этом. Расскажи мне лучше, кто чем занимается из твоих одноклассников.
— Но ты же их не знаешь.
— Неважно. Назови по именам, расскажи, кто каким был в школе и каким стал сейчас. Меня это отвлечет.
Я прикрыла глаза и слушала его рассказ о Коле Сидорове, который в школе был отпетым хулиганом и двоечником, учителя махнули на него рукой, а он неожиданно для всех поступил в престижный вуз и считается одним из самых лучших студентов на курсе. Про Женю Дроздова, который был отличником и занудой, таким же и остался до сих пор. Про Егора Радова, который… Я слушала не слишком внимательно, мне было глубоко наплевать на этих незнакомых людей. Но сам звук Пашкиного голоса действовал успокаивающе, убаюкивал меня. Думая, что я заснула, он замолчал и осторожно поднялся с дивана. Я поймала его за ногу.
— Не уйдешь, противный! — Так мы шутили, когда, дурачась, хватали друг друга за все части тела. Но сейчас мой голос прозвучал невесело. Я заметила, что его джинсы влажные на ощупь.
— Что это? Почему у тебя штаны мокрые? — удивилась я. — Разве до сих пор дождь идет?
— Да нет, уже прошел. А штаны… — Он посмотрел на свои ноги. — Я совсем забыл про них. Мы ходили с ребятами на прогулку и попали под дождь.
— Вот видишь, сколько развлечений, а ты говоришь — скучно было. Иди переоденься, а то заболеешь.
— Заботливая ты моя! — он нежно коснулся моей щеки.
— Иди, иди, и выпей горячего чая. Наверное, ты еще не ел?
— Конечно, нет, я сразу к тебе побежал, рубашку переодел — и сюда.
