И если их помощнички, оставшиеся в Артрагоне, как сэттар подозревал, начнут очередную стрельбу по "пустым" мишеням, как сделали это прежде, если опять погибнет пара — тройка человек, держащих информацию, которая не должна выплыть…
Он будет здесь. И Зверь тоже. ВСЕ ЗВЕРИ…
Лайса прикрыла глаза и замолчала.
Сэттар же даже и вопросов не стал задавать. Он все понял.
Абсолютно. Все.
Что — то вроде эпилога…
Когда зима только ступила в Элион, садовые дорожки Дома Дэннис в Цитадели присыпало жестокой, колючей белой крупой.
Слабый мороз протанцевал по каменным плитам ночью, легко касаясь короткими балетными шажками их обшарпанных стыков и короткой зажелтелой травы, выбивающейся между ними. Вытанцевав, остановился, чтоб отдохнуть и снова пошел, выделывая странные па стройными, ледяными ногами. Попрыгав по лужайкам и стриженным кустам вкруг дома, замер…
…и ушел дальше — в лесополосу, в Сектора, в горы и мелкие реки. Навеселившись там, на воле, набравшись сил, он после вернется в город, где теперь еще слишком тепло для него и слишком душно…
Вернется позже — упрямый и властный, сжимая в руках заледеневшие стрелы дождя и обломки льда, подует резким ветром, заморозит Элион, а потом и весь Мир.
…Лайса проснулась на рассвете оттого, что замерзли ноги, не покрытые коротким, сбившимся пледом.
Охая, девушка поднялась с постели и села, разведя колени, матерясь и потирая вдруг сильно занывшую поясницу. Погладив ладонью круглый живот, попыталась встать. Охнула вновь — на этот раз от точечной, мелкой боли где — то внутри.
— Ты чего? — сэттар приподнял голову от подушки — Лайса… Что такое?
— Спина болит, — ответила почему — то шепотом — В животе колет, будто иголку сожрала. Сейчас… ОООХ!
Отбросив плед, Ликвидатор сорвался с постели. Схватив рацию, щелкнул кнопкой и заорал в микрофон отборным матом, мешая его с армейским лексиконом.
Потом, отбросив прибор прочь, поднял на руки закусившую губы жену.
— Ты хоть оденься, Тирон! — Лайса обняла его за шею — Пусти меня и оденься. Не меняйся в лице, ничего страшного не происходит…
— Ты рожаешь, Лайса! Я Грену оторву башку, если…
— Если… Заткнись. Грен здесь не при чем, это ты дел наделал! ОООХ!
…И, через время, на блистающем белизной трефа и новизны столе, в блистающем чистотой частном кабинете доктора Грена, в сопровождении команд девушки — медэскорта и мягких рекомендаций врача, на свет появилась дочь Лайсы Канц и Тирона Дэнниса.
Крохотное, красное, сморщенное, требовательно орущее существо с громадными голубыми глазами и длинными волосами цвета серебра или никелированного железа.
Пришлая, новая, но уже родная… Навеки и навсегда родная!
Белый Наблюдатель…
Да нет… Просто ИХ дочь. ИХ девочка. Которая, подрастая, многое изменит. И в Мире. И в Доме. И в них самих.
— Как она тебе? — опираясь на круглую подушку и подтянувшись на локтях, поудобнее устраиваясь в постели, нерешительно глядя снизу вверх на мужа, спросила Лайса — Красивая, правда? Только цвет волос…
Сэттар вглядывался в сморщенное личико ребенка осторожно, будто боясь задеть даже взглядом, неумело изогнув локоть, терпеливо принимал поучения стоящей рядом девочки — медэскорта.
— А что цвет волос… — хрипнул голосом, стараясь привести в норму дыхание, застрявшее в глотке горячим, царапающим голос комком стекол и колючей проволоки — Красивый, как звезды! Я таких волос никогда не видел…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— У меня такой. — вздохнула сэйта Дэннис — В интернате "старухой" и "бабушкой Лайсой" дразнили, седина же…
Подняв на жену взгляд, Тирон открыл рот, но вопрос замер на языке, застрял в зубах и не вышел наружу. Вопрос не был нужен сейчас, потому что ответ был явным.
…И позже, намного позже, когда, поддавшись уговорам Лайсы, медэскорта и Грена, Ликвидатор все же отправился домой, чтобы остаться там до утра, и уже подходя к Дому, замер вдруг.
Вдавив подмерзший камень садовой дорожки тяжелыми ступнями, потеряв силы идти, упал на колени в напАдавший и подтаявший редкий снег.
Закрыл лицо руками. Пару раз встряхнулся, коротко взвыв звериными, "сдвоенными" голосами.
Потом, резко встав, так резко, что заломило в висках и груди, отдышался.
И вошел в Дом, нетерпеливо распахнувший перед ним входную дверь. Ждущий его Дом.
Его Дом. ИХ.
Место…
Эпилог
Прошло семь лет…
Окрестности и парки Цитадели были ярко расцвечены пока еще слабым, подходящим теплом наступающей весны. В близких к этому месту горному кольцу лесополосе еще лежал снег, в самом же Элионе он уже начал таять, мешаясь с грязной кашей, сваренной ногами, колесами и гусеницами фургонов.
В парке, окружающем дом Дэннис, вообще творилось что — то неописуемое и малопонятное.
Снег, сошедший еще неделю назад и растаявший без следа, обнажил мягкую, сочную, молодую траву, перемешанную с мелкими, пахнущими медом, розовыми цветочками. Кусты полыхали зелеными и багровыми огнями уже развернувшихся листьев. Дом, весь дом сверху до низу был оплетен набирающими силу тонкими и крепкими уже плетями вьюнов, сплошь покрытыми зарождающимися белыми бутонами нездешних, странных цветов. Проснувшиеся насекомые слетались сюда со всей округи, наивно радуясь аномально раннему теплу и вкусной еде.
В холле дома, положа ладони на стеклянную стену и приподнявшись на носочках, стояла девочка. Чуть подпрыгивая, мелко шевеля пальцами босых ног и тихо смеясь, она смотрела в "сад", как называли родители невероятно быстро расцветающую "придомовую территорию". Синие глаза лучились счастьем, пушистые волосы цвета начищенного серебра завивались кольцами и текли по плечам и спине плотным сверкающим потоком.
Эти волосы не брала ни одна расческа… Лайса умоляла Свет и Небо о помощи, когда пыталась привести прическу дочери в надлежащий, пристойный вид! Итог этих усилий был всегда один — расческа летела в ящик туалетного столика, а непокорные пряди стягивались толстой резинкой или пушистой яркой лентой.
— И так сойдет, — ворчала сэйта Дэннис — Я не парикмахер, вашу мать!
Немного еще постояв на цыпочках, девочка обернулась.
Опять увлеклась…
И опять попадет от родителей и учительницы!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
"Всему свое время, Тиана! И весне, и лету, и цветам. Сейчас у нас что? Весна. Вот и должна быть весна… Не балуйся."
Девочка оторвалась от стекла и занесла было руку, чтоб… убрать за собой, как внезапно была остановлена возгласом матери, спускающейся с лестницы.
