— Лааадно, Тиана! — Лайса оперлась о перила и рассмеялась — Я тебя уже поймала! Оставь все, как есть. Пускай будет. Красиво ж…
Тиана Дэннис помялась, переступив с ноги на ногу.
Потом, легко подбежав к матери, уткнулась лбом в обнявшую ее теплую руку.
— Я не нарочно, мам! — хихикнула, щуря глаза — Оно само!
Лайса, наклонившись к дочери, ободряюще прошептала:
— Я знаю, Ти. Я все знаю. Никто не собирается тебя ругать, поняла? Ну ладно… Беги, позови папу и будем завтракать. А потом за уроки, хорошо? Днем учитель придет с тобой заниматься, а вечером… Все вместе навестим тетю Анету! Она звонила, скучает по тебе…
— УРАААА!!! — радостная Тиана унеслась прочь, грохнув входной дверью.
…В этот момент находящийся в глубине сада Ликвидатор, задрав голову, пристально рассматривал стремительно разворачивающиеся громадные широкие лепестки вьюнов. Растение опутало весь дом, сверху до низу, верхние цветы уронили бутоны на перила балконов верхнего этажа. Распускаясь, цветы источали холодный, приятно — карамельный, хотя и несколько навязчивый аромат.
— Вот же! — вполголоса произнес Тирон, но отвлекся.
Больше всего его интересовало как раз не баловство дочери (что это именно оно, было уже давно ясно!), а другое.
Подняв руку, Дэннис тронул пальцами правую половину лица. Отняв их, отряхнул на траву чешуйки шелушащейся кожи.
Изменения начались, когда Тиане только исполнилось семь лет.
Шрамы растягивались, исчезали, кожа хоть и медленно, а все — таки приходила в божеский вид.
— Не носи маску, Тирон. — сказал как — то Грен, осмотрев его — В ней больше нет нужды. Ты регенишь. И отчего — то ускоренно быстро! Хотя этого не может быть, конечно. Процесс спал столько лет… И тут нате! Но хрен знает вас, мутантов…
Последнюю фразу он проворчал в раскрытый ящик стола, в который полез за тюбиком смягчающего масла для Ликвидатора.
— Вот. Смазывай кожу лица три раза в день. Понял?
— Я что, баба — морду мазать? — рыкнул сэттар — Лайсе дай, она этот бред очень уважает!
— Поговори мне еще! — парировал доктор — Сказано — делай! Умник…
В том, что все это связано: и цветы, и белесое, пахучее иномирное растение — плетун, и ранняя весна в парке Дома, повинна Тиана, Лайса и Тирон не сомневались.
И в том, что без толку было говорить "не балуйся!" нарастающей Силе, тоже сомнений не было.
Никаких!
…Как и тому существу, которое обнаружило себя несколько дней назад. Именно его присутствие было заявлено резкой тошнотой, головокружением и отвращением к мясной жирной пище, которую прежде Лайса Канц просто обожала!
— Это будет пацан, Канц. — безапеляционно заявил довольный Ликвидатор — Я чувствую. У меня нюх, как у Зверя на такие вещи!
"Ага, сейчас!" — хохотнул Зверь — "Баба очередная. Ты бракодел, Носитель! Криво вставляешь…"
— Какая тебе разница? — пожала плечами сэйта Канц — Пацан или девочка… Ребенок и ребенок…
А ведь и в самом деле, никакой.
Теперь имело значение только одно:
Дом. Весна и тепло.
Любимая, ждущая внутри Дома, расставляющая на столе чашки и тарелки для завтрака.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И летящая по мягкой, разворачивающейся траве Дочь, легко отталкивающаяся босыми ногами от земли.
Летящая для того, чтоб через минуты, замедлив бег и смеясь, попасть в раскрытые, теплые, полные любви и нерастраченной все еще нежности, грубоватые объятия Отца.
Время сделало круг. Замерев на мгновение, пошло вновь, огибая застывшие комками воска воспоминания.
Пошло чуть быстрее, чтоб когда — нибудь вернувшись, чиркнуть коготками по стеклу циферблата, замереть и снова идти…
…ВПЕРЕД.
Очень кратко о прототипах героев и событиях истории "Дом из воска и стекла"
С людьми, личности и характеры которых были воплощены в образах Тирона и Лайсы в истории "Дом из воска и стекла", я познакомилась много лет назад.
Я работаю медсестрой оперблока и Денис Т. (Тирон Дэннис) был нашим пациентом.
Диагноз, по поводу которого проводилась операция, я упоминать не стану по этическим соображениям. Скажу только, что к его ранениям (лицо было страшно изуродовано, вся правая половина в шрамах) причина операции не имеет никакого отношения.
Поступил он в отделение вечером, почти к концу рабочего дня и уже к утру стал всеобщим нелюбимцем.
Грубый, наглый и страшно требовательный к своей персоне. Ветеран одной из войн в одной из "горячих точек".
— Они все такие! — сказали мы тогда — Ладно, не будем обращать внимания, их итак обидели правительство и жизнь. В конце концов, мы на работе.
Так и пошло время.
Операция прошла успешно, пациент шел на поправку, никаких особых "номеров" не выкидывал, и все понемногу стали привыкать к несколько своеобразной его манере общения.
Да и… Медиков напугаешь что — ли матом и прочими закидонами? Да ни за что.
Ближе к выписке к нему явилась жена, которую до сих пор видеть не приходилось — общались супруги больше по телефону, а на чей — то вопрос, отчего жена не навестит больного, тот ответил:
— Нечего ей. Дома дел до жопы.
Я даже теперь и не вспомню, каким образом подружились мы с Ларисой! Силилась вспомнить, чтобы рассказать все достовернее, и попросту не смогла.
Кажется, она сама подошла ко мне в больничном холле…
А может, и нет…
Хотя, в принципе это и неважно.
Что меня в ней поразило — внешность. Женщина напоминала сразу и актрису, и модель, и сотрудницу дорогой эскорт службы. Такие обычно сопровождают богатых, влиятельных "папиков". Невероятно красива! Просто невероятно. И невероятно ухожена.
Ее внешность я доподлинно точно описала в тексте "Дома". Исключение составили только волосы — у Лайсы Канц они выкрашены в черно — белый. Лариса Т. носила тогда короткую рыжую косу.
Да, в общем — то, немного я и приукрасила…
Их отношения, их разговоры, манера общения, стиль жизни — все так и было, мне даже и выдумывать ничего не пришлось!
Ни — че — го.
— Он меня из дерьма достал, — часто говорила Лариса — Из жуткого дерьма. Так что теперь пусть хоть заорется, пусть даже бьет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я еще все время удивлялась:
— Бьет? И ты позволишь?
— Позволю.
