Яна готова была клясться, что последнее, чего хочет — проснуться с мужчиной, который с одной стороны отлично проделал работу, а с другой поступил как распоследняя сволочь в отношении нее. Именно так, как она сама повела бы себя. И потому анализ причин собственного поведения Янат делать не собиралась. Самоедство, поиски истины, какого черта и главное, ради чего? Да, она злилась. Но с другой стороны, в некоторых ситуациях эмоции необходимо отложить на потом. А вот несостоявшийся разговор следовало продолжить.
— Проснулась? — Кэро неожиданно повернулся к ней, и Шептунова поморщилась, притворившись, что зрелище полуголого мужчины ее совершенно не волнует.
— Пора поговорить, сохо. — Вежливо сказала она, допустив лишь немного иронии.
Птаирианец пожал плечами и неожиданно озорно улыбнулся:
— Это будет непросто. Вчера ты вырубилась на середине фразы. Проспала полдня и всю ночь как убитая.
— Послушай, — Янат села, небрежно откинув в сторону простынь и обнажая скрещенные в лодыжках голени, — мы не можем расслабляться, представляя, что находимся на отдыхе. Все очень непросто. Нужно быстро соображать, как поступить дальше. Я уже в такой же опасности, как и ты, а может и большей. Если местные психи поймут, что память ко мне вернулась это чревато глобальными неприятностями. Ты просто не понимаешь, насколько непредсказуем и умен Самойлов или кто он там, оборотень, нелюдь. У меня волосы на руках дыбом встают, когда я вижу его. Источник прямой угрозы. Ты, мой нежданный полюбовничек, первый кандидат на промывку мозгов в ближайшем же времени, усвой. Мне дали проболтаться с недельку, усыпили баснями про великолепное будущее и притащили на поле цветочков, аромат которых имеет сильное наркотическое влияние на организм. Когда я проснулась утром, уже в лагере, моя память была белой как туалетная бумага в сортире на станции, а в уши лилась заготовленная история про сволочей навий. С их пытками и насилием, вследствие чего я никогда не вспомню, из какой деревни меня похитили, но до конца жизни буду терзаться отрывками ложных воспоминаний. И меня почти месяц не беспокоили явные нестыковки, которые перли изо всех щелей. Не беспокоили, совсем. Понимаешь? Не знаю, как ты проделываешь фокус со своей внешностью, но представь, что будет, если ты потеряешь память, а лицо твое изменится? И вообще, что будет со мной, если ты потеряешь память? Мы можем еще какое-то время поиграть во влюбленную парочку, ну, а дальше то? Деревня не просто утопия, здесь все ненормально. Самое страшное, Кэро, я ничего не понимаю, совершенно. Я беспомощна перед будущим. Знаешь, меня всегда спасали мои способности: память, регенерация, приспособляемость. А против этого мне просто нечего выставить, просто нечего. Я боюсь… — Янат запнулась, с ужасом осознавая, что жалуется.
Птаирианец посерьезнел. Подошел к постели и сел рядом с Янат.
— Ян, а ты все-таки редкостная сучка. "Что будет со мной?" Сейчас не то время и не то место, чтобы обсуждать наше будущее, но, тем не менее, — он положил руку ей на колено, — не отталкивай меня, по крайней мере. Я буду рядом до конца, но взамен потребую поверить. В то, что говорю или делаю, не просить отчета и объяснений, пока не придет время, понимать, что внешне мои поступки не всегда соответствуют "правильно", однако помни, я ни разу не предал и не предам. Неизбежность судьбы то, что ведет нас за собой, Янат. Пути, средства — лишь маячки на туманной дороге. Значение имеет только отклик одной души для другой. Когда я ответил согласием на предложение навий, то с одной стороны страшно боялся потерять тебя, с другой, мой выбор был неизбежным и единственно правильным. Мысли о том, что ты живуча как кошка, отвлекали и укрепляли мою решимость, но больше так я не смогу. Эмпаты слабы в своей силе, парадокс. Наверное, выбор будет стоить мне карьеры. И ты так упорно выпячиваешь свои минусы, что за ними почти не видно плюсов, но их в тебе достаточно.
— Ты идиот, — прошептала Янат, с яростью откидывая его руку, — что ты знаешь? То, что я выросла в лабораториях как белая крыса? И в той никчемной жизни ничего от меня не зависело? Или что родители вывернулись наизнанку, чтобы купить свободу своему первенцу, а я, ощутив ее вкус, повела себя как настоящая избалованная сволочь, устраивала бесконечные демарши, ругалась с начальством, не соблюдая совершенно никаких правил и норм. Бунтарка, видите ли! Отец оправдывал меня, используя всю свою власть, связи, авторитет, друг прикрывал — они работали на меня, чувствовали свою вину, жалели, пытаясь восполнить мою якобы ущербность перед прочими нормальными людьми. А я культивировала в себе манию, превращая ее во флаг, под которым несла эгоистическую дурь. Я сообразительная, имею прекрасную подготовку и опыт. Да, конечно, мне бывает и больно и одиноко, но кому нет, а? Меня не изгоняли с планеты, от меня не отказывались родственники, я не теряла близких. Однако мне настолько удалось запудрить всем вокруг мозги, заставить поверить в то, что они чем-то обязаны! Что они уроды, счастливые и свободные, а я жертва обмана и несправедливости. Люди устают испытывать чувство вины, она перерождается в неприязнь, ненависть, презрение. Инга не выдержала первой. Ждана обижена на меня, родители, ну, они родители…посмотри, Кэро, я ни с кем не могу нормально общаться, люди меня ненавидят. Не стоит мне сочувствовать и плести бредни про наши связанные воедино судьбы, лады? Боги, это же отвратительно, примитивно как-то. Ученые отпустили меня не просто так. Я просто бесполезна, а вовсе не уникальна.
Янат отползла назад, и какое-то время тупо смотрела в пустоту, ничего не выражающим взглядом. Ее губы мелко подрагивали, словно она боролась с эмоциями или не знала, что сказать. Потом, прислонилась затылком к холодной стене, закрыла глаза и молчала, собиралась духом.
Птаирианец неотрывно смотрел, читая, как в книге, каждое из испытываемых ею в тот миг чувств; физически ощущая ее растерянность, злость, страдание, даже удивительно, горячую благодарность. Ее так захлестывали эмоции, что некоторые сплетались воедино, клубком, и он не мог различить нюансов уже из-за собственного волнения.
Когда Янат заговорила, Кэро непроизвольно подался вперед. Его сейчас неудержимо влекло к ней, просто физически. С большим трудом птаирианцу удавалось гасить эмпатический отклик на феерически эмоциональный фонтан, который он только что разделял с Ян. Это неистовство в ней всегда привлекало его. Дух.
— Ты заставил меня многое увидеть иначе, — медленно, внешне спокойно произнесла она, открывая глаза и сталкиваясь с ним безмятежным взглядом. — Потом начались эти незабываемые приключения, когда я, наконец-то, ощутила себя мошкой на теле вселенной. Навья, с которой мы плыли, мысли, там особо нечего было делать только думать. А потом ужасное место, где все вывернуто наизнанку, потерянность. Мне страшно, по-настоящему страшно. Никакой бравады, показухи, нет. Только темные ночи, ощущение, что я быстро съезжаю с катушек и лыбящиеся со всех сторон куклы людей. Я ни я, безумие образов как в калейдоскопе, ты, воскресший из мертвых, возвращение памяти. Ужасно чувствовать одно, видеть другое, ничего не понимать. Прости меня, сохо, я тут сейчас такого наплела, наверное, меня коротнуло, просто сдали нервы или гормональный скачок. Женские слабости, повышенная эмоциональность, понимаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
