Мужчина отложил книгу в сторону и зябко поежился. Зима вступала в права. Сегодня в доме совсем холодно, комната плохо и медленно прогревалась. Достаточно затопить, как следует, и тепло вернется в помещение, но дров осталось совсем мало. Он растягивал их, как мог, отодвигая неизбежное, однако рано или поздно они должны были кончиться.
Мужчина поднялся, подошел к закрытому кусками фанеры окну и осторожно выглянул в щель. Незнакомец снова стоял напротив дома. На нем была куртка с капюшоном, плотно надвинутом на лицо.
Человек приходил сюда ежедневно, стоял вот так вот и смотрел на окна.
Мужчина сглотнул. Ему было не по себе. Он не знал, почему то чего он так ждал последние годы и на что так отчаянно надеялся, принесло не радость, а страх. Никакими причинами не мог он объяснить свой всепоглощающий, леденящий, парализующий ужас перед человеком стоящим у дверей. А ведь незнакомец не пытался войти или заговорить. Просто стоял перед крыльцом и ждал. Проходило несколько часов, затем он куда-то исчезал, чтобы снова объявиться уже на следующий день, и на следующий…
Мужчина не знал, отчего незнакомец так ведет себя, но это его совершенно не интересовало. Он хотел остаться, как прежде, среди пустых домов, прогуливаться по обычному маршруту, смотреть на небо и думать о своем полном и всепоглощающем одиночестве.
О, мечты, которые имеют тенденцию сбываться…
Мужчина кусал губы, поджимал нижнюю, не замечая, как подрагивает подбородок и трясущейся рукой опирался на облупленный подоконник. Подсматривал в щель, непостижимым образом зная, что тот, снаружи, тоже знает об этом. Вдруг замер, уже не слыша, как бухает в ушах сердце, враз повлажневшей ладонью потер грудь и растерянно заморгал.
Незнакомец поднял руку и откинул капюшон.
Мужчина жалобно вскрикнул. Он понимал, что видит, но не понимал как. Это было инстинктивное ощущение узнавания, не разумом. Вокруг все потемнело, потеряло краски, объемы и начало крушиться, подобно карточному домику. Весь мир.
Увидеть свое лицо на другом человеке, осознав в тот миг, что это ты и есть, не клон, не двойник — ты. Сам. И пока в твоих глазах отражается мир человека откинувшего капюшон, ты видишь его глазами себя, выглядывающего в щель, забитого фанерой окна.
Мужчина вздохнул, как-то по-детски всхлипнув, и повалился кулем.
35 глава
Мусса сидела в хижине, которую теперь вынужденно называла домом. Убогое сравнение.
Она пыталась выполнить приказ и наполнить душу весельем, стать радостной и счастливой, как того требовал человек тень. Ничего не получалось.
Вначале, когда она, пария, вышла на берег озера за много дней от дома и попала в драку, ужасу ее не было предела. Ненавистные люди вокруг, вонючие, шумные, многочисленные. И она, одиночка, в противовес им: слабая, растерянная, проклятая собственным даром, покорно исполняющая волю старейшин. Нет, не старых, самой земли, бога, в чьем разуме черная дыра безумия.
Потом, появился он, мужчина, который выглядел, то как человек, то как навий, но не был ни тем, ни другим. Мусса видела его как темноту с плотными контурами, образ силы, говорящей через него. Словно он являлся тенью бога и отдавал приказы от его лица. Предки учили ее, что шепоту теней нельзя верить, они сводят с ума. Но она слышала многое из того, чего они никогда не смогли бы понять. И один из голосов был самым громким, четким и ясным. Временами, он полностью поглощал навью, управлял, превращая тело и разум в мягкую глину, использовал ее губы и язык, чтобы говорить от себя. Мусса знала, что она особенная даже среди избранных, по крайней мере, так думала, пока однажды голос не овладел сознанием и не спас ее руками двоих людей, бегущих от купина. После чего привычный мир рухнул. Впереди ничего. Никакой великой судьбы для гордой дочери вод. Она видела и раньше, что случается с такими отступниками как она, связавшимися с человеками.
Навью потрясло предательство той стихии, которая годы была неотъемлемой частью жизни, которой она доверялась не столько по принуждению, сколько подчиняясь инстинкту. Она гордилась честью слышать громче и больше прочих, надеялась, что станет хранительницей, илье. Этот громкий шепот, ее личный проводник в стране кошмаров, особых образов и предчувствий, он не предупредил, чем обернется то спасение. Из избранной Мусса превратилась в изгоя и отправилась в тоскливое, долгое путешествие с врагом.
Тень открыл ей глаза, в каком-то смысле создал заново. Он объяснил ей, что является направляющим, что их задача изучать людей и узнавать их слабые места. И что она по-прежнему избрана, и не просто, а для важного дела. Такие как она могут управлять человеческим сознанием, помогая ему изучать их реакции. Этот поселок, в котором теперь живет Мусса — место, где людьми играют илье. Воля и разум врагов подчинены ими. Тень говорил много приятного и непонятного, но навья никак не могла избавиться от странного ощущения. Голос в ее голове, лукавый попутчик, предатель и плут нашептывал о другом. Он смеялся над тенью, напевая на ушко Муссе о круге перерождения, кошмарах и приказах, которые никто не смеет игнорировать. Он гневно приказывал ей молчать и наблюдать, не смея выдавать секрет. Она единственная, кто действительно слышит бога, прочие лишь делают то, что заставляет тень.
Очень скоро Мусса решила, ненастоящий человек и ненастоящий навий, нечто, чему она не знает названия, опасное и жестокое существо, совершенно лишенное рассудка. Он еще больший безумец, чем несчастные люди, улыбающиеся и плачущие по приказу, ненавидящие их, навий, тоже по приказу. Возможно, ее сородичи не понимают истины, о которой ей нашептывал голос: всеми кто-то управляет.
Мусса тосковала. Ей хотелось вернуться в подземный город, в прекрасных пещерах которого мерцают разноцветные огни, воды рек темны и прохладны, а нежную кожу не колет сухая пыль и камешки, швыряемые в лицо ветром.
Юная навья мечтала о свободе от приказов Самойлова, его ярости, раздражения ее неумением притворяться. Когда ей было грустно, Янат плакала, когда она тосковала по глубинам рек и озер, той снились дожди и туманы. Ее вечный спутник, лукавый плут, шепчущий на ухо странные вещи и отбирающий временами память, тоже что-то делал с Янат, но что, Мусса не знала, просто не помнила.
Тень ругался, приказывал улыбаться, посылать в мозг человека картинки безоблачного счастья, а Мусса натыкалась там на мутную взвесь образов, яростное сопротивление и отступала, к тому же, она не могла бороться со своим демоном, он был куда сильнее Самойлова.
Навья боялась одна ходить к озеру. Воспоминания о жестоком человеке, ударившем Янат, были свежи. Острая тоска по воде и отсутствие возможности погрузиться в живительные глубины надолго, удручали навью, делали ее апатичной и вялой. Ее инстинкты требовали скрыться в безопасном месте, ведь надвигался сезон дождей, с проливными ливнями, тоннами воды и грязи, стекающей по склонам гор, разливами рек и озер, грозами и ветром. Но тень требовал оставаться в поселке и управлять сознанием Янат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
