– Она взрослая женщина. Ты же не можешь ей в этом помочь.
Губы Варда искривились в усталой улыбке.
– Я бы сумел сделать для нее кое-что, но я никак не могу заставить себя.
– Ты имеешь в виду – жить с ней? – Сирена медленно повернулась к нему.
– Жить… или окончательно порвать. Иногда мне кажется, что взять на себя ответственность за нее будет едва ли не большей жестокостью, чем расстаться с ней раз и навсегда.
– Она спасла тебе жизнь.
– Только какой ценой… – вздохнул он и обхватил голову руками.
Сирена подошла к кровати и стала снимать покрывала.
– Ты надолго уедешь?
– Нет. Всего на несколько недель.
– А что, – спокойно, как только могла, спросила Сирена, – что делать мне в твое отсутствие?
– Что ты имеешь в виду? Ты хочешь поехать со мной?
Он уселся в кресле, чтобы снять ботинки. Сирена пытливо смотрела на него.
– Нет, конечно, нет.
– Жаль. Я бы не отказался от такой компании.
– Да уж конечно.
– Если ты не желаешь ехать, тогда тебе, похоже, не остается ничего другого, кроме как ждать меня здесь.
Я оставлю тебе кое-какую мелочь на еду. Так что можешь валяться целыми днями в постели и толстеть.
Сирена с тревогой взглянула на него, но в его словах не чувствовалось ничего, кроме юмора.
– Заманчивое предложение.
– Это уж точно. Если я не перестану об этом думать, тогда, может быть, я вообще никуда не поеду.
– Сомневаюсь. – Сирена улыбнулась. – А ты не оставишь мне ключ?
– От этих комнат? Это зависит от тебя самой.
– Как прикажешь тебя понимать?
– Я оставлю ключ, если ты не собираешься от меня запираться.
Сирена наклонила голову.
– Интересная мысль.
Вард поднялся и подошел к ней.
– Я об этом не думал.
Он взял у нее из рук подушку, которую взбивала Сирена, и крепко обнял ее.
– Скажи мне честно, ты боишься оставаться одна?
Отто прогнали. Перли сидела взаперти в публичном доме. Она не испытывала недостатка в провизии.
– Нет, нет, если ты задержишься не слишком долго.
– По-моему, – он поглядел на нее с притворной серьезностью, – я могу тебе это обещать. Сирене сделалось хорошо в его объятиях.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
13.
Лето в горах было таким коротким, что люди старались не терять напрасно ни одного дня. На окраине Криппл-Крика в новом парке целыми днями играли в бейсбол или устраивали скачки, на заброшенных ранчо проводили родео. Люди постарше развлекались на всевозможных встречах и собраниях с обязательным застольем, тех, кто помоложе, больше привлекали танцы, вечеринки и балы. Молодежь ходила в горы за цветами, устраивала пикники на пути к Пайк-Пику. Везде на глаза попадались многочисленные любопытные приезжие.
Четвертого июля, в День независимости, был устроен большой праздник с фейерверками. Оркестры из всех клубов и дансингов маршировали по улицам, украшенные красными, белыми и голубыми лентами. Любимым номером праздничной программы считался в городе парад цветов. Это представление любили в первую очередь за то, что в нем участвовали самые красивые девушки.
Во время шествия по улицам города проезжали коляски, экипажи и двухколесные велосипеды, убранные цветами и зеленью. Девушки надевали светлые платья мягких тонов и украшенные цветами шляпки. За ними шли мужчины в белых костюмах с черными жилетами и черными галстуками.
Сирена стояла у дверей «Эльдорадо» и глядела на праздничную процессию. Рядом находилась Консуэло, веселая собеседница, которая всегда могла посоветовать что-нибудь полезное. Разглядывая пеструю толпу, она пыталась отличить жен и дочерей владельцев приисков от прекрасных распутниц с Мейерс-авеню. Однако порою ей это не удавалось, потому что почти каждый экипаж сопровождали красавцы мужчины. А если кто-то из них успел выпить, это делало праздник еще веселее.
Дамы, проводившие зиму в Колорадо-Спрингс, ехали в украшенных геранью и барвинком фаэтонах, запряженных четверкой белых лошадей. Девочки из «Старой усадьбы», словно на тронах, восседали на обитых бархатом сиденьях легких двухместных ландо. Супруга одного из представителей золотой элиты ехала с двумя некрасивыми дочерьми в коляске, украшенной ноготками – самыми яркими, почти золотыми цветами, источавшими удивительный аромат. За ними следовала наездница на лошади, одетой в мантию из алых астр.
Парад завершала Перли. Ее экипаж украшали макамии, а на белом платье красовались оранжевые и голубые цветы, на плече сидел попугай, чье оперение, казалось, горело всеми цветами радуги. Коляской управлял мужчина в зеленой шляпе с белым верхом. Узнав в кучере Отто, Сирена посмотрела на него с удивлением. После того как Вард уволил его, тот несколько недель проработал на приисках. Не добившись там особого успеха, Отто в конце концов устроился управляющим в публичном доме Перли. Пока он держался от нее подальше, Сирене было не на что жаловаться.
Она сразу позабыла о Перли и Отто, стоило ей увидеть велосипедистов. Одетые во все белое, они выглядели просто великолепно.
– Смотри, – сказала Сирена, поднимаясь на цыпочках и указывая на велосипедистов, двигавшихся в окружении толпы, – это не Лесси?
Это действительно оказалась третья жена старейшины Гриера. Она принимала участие в параде велосипедистов и ехала так, будто никогда не пользовалась никаким другим транспортом. Рядом бежал толстый молодой человек с зонтиком, который он пытался держать над головой Лесси. Заметив Сирену, Лесси помахала ей рукой, едва не столкнувшись с соседом.
– Я слышала, что мормоны уехали. По-моему, это лучшее тому доказательство, – засмеялась Сирена, с радостью взглянув на Консуэло.
– Не знаю, – ответила испанка, – я не видела твоего сумасшедшего «святого», но он, говорят, отправил семью дальше, а сам остался в Спрингс и работает плотником.
– Зачем ему это надо?
– Кто знает? – Консуэло пожала плечами. – Он ведь потерял двух своих женщин, так? Может, ему захотелось остаться здесь, пока он не вернет вас обеих в свое – как это? – лоно.
– Не говори такое даже в шутку, – содрогнулась Сирена, и на ее лице появилось испуганное выражение.
– А может, он считает своим долгом донести спасительное слово до всех девчонок с Мейерс-авеню.
– Что же он тогда до сих пор этим не занялся?
Скоро Сирена вспомнила эти слова, которые она произнесла с такой легкостью. Не прошло и месяца, как старейшина появился в «Эльдорадо». Гневно потрясая дланью, он клеймил всех приспешников Мамоны и Вельзевула, живущих в мире «фараона», покера и рулетки.
За несколько недель, пока Вард находился в отъезде, Сирена не изменяла своей привычке проводить пару часов в баре. Управляющий и все служащие салуна неизменно проявляли заботу о ней. То ли заметив, что она беременна, то ли просто следуя указаниям Варда, но Сирену без внимания они не оставляли никогда. Когда что-нибудь в салуне шло не так, как надо: то ли Тимоти пьянствовал целую неделю, то ли неожиданно заболевала какая-нибудь хористка, или вместо партии отборного виски присылали какую-нибудь гадость, – они сразу обращались к Сирене. Она заменяла Тимоти у рояля, переделывала программу шоу, отправляла обратно негодную выпивку. Во время отсутствия Варда следить за тем, чтобы в «Эльдорадо» все оставалось в порядке, входило в обязанности Тимоти, заменившего бывшую компаньонку Варда. Но с тех пор, как ирландец перестал ограничиваться кружкой пива и перешел на напитки покрепче, эта работа постепенно легла на плечи Сирены. Теперь именно ей приходилось разбираться со всеми несчастьями.
