к стеклу подушку, чтобы уменьшить шум.
Это была долгая и довольно утомительная работа для человека, находившегося в таком неустойчивом равновесии, но в конце концов кусок стекла был вырезан и уложен на ковер, а фальшивая Мина помогла своему другу влезть в комнату. В доме было по-прежнему тихо.
– Погасите свет! – шепнул Адальбер. – Они подумают, что вы спите, а разговаривать мы можем и в темноте. А теперь расскажите мне, что вы здесь делаете, – спросил он, опускаясь в изножье кровати и утирая пот, струившийся у него по лбу, равно как и по всему телу.
– Замещаю Лизу. Она должна была принести всю коллекцию драгоценностей Альдо.
И Мари-Анжелина рассказала Адальберу о шантаже, которому подверглась Лиза, и о приказаниях, которые были отданы похитителями, точных и жестоких. Лиза должна была приехать под чужим именем и под страхом смерти, грозившей мужу, не должна была видеться ни с кем из своих друзей. Потому и выехала с коллекцией под видом Мины Ван Зельден, в прежнем своем облике верной и малопривлекательной секретарши.
– Но, – продолжала старая дева, – как только Лиза села в «Симплон-Экспресс», как Ги Бюто, оставшийся в Венеции, не смог больше выносить мысли о том, что ей предстоит встреча с такими опасными людьми. Он должен был что-то предпринять. И тогда он позвонил нам, а чтобы разговор не подслушали, отправился к аптекарю Франко Гвардини, другу детства Альдо, и позвонил от него. Он хотел, чтобы маркиза предупредила обо всем своего старого друга, бывшего комиссара полиции Ланжевена, но нам пришла в голову другая мысль. Зная план, которому должна была следовать Лиза, я отправилась к ней в «Континенталь» и мне, хотя и не без труда, удалось уговорить эту упрямицу позволить мне занять ее место. Такую роль я могла сыграть без всякого труда...
– Меня удивляет то, что вы смогли ее уговорить! Насколько я знаю Лизу... И она не выставила вас за дверь?
– О, она попыталась это сделать, но я оказалась сильнее. Кроме того, думаю, ей стало легче оттого, что она увидела перед собой дружеское лицо. Она сбросила напряжение, для начала расплакавшись, а потом не заставила себя особенно просить и рассказала обо всем, что ей предстояло сделать. Только когда я сказала, что хочу пойти вместо нее, она сделалась непреклонной: пойдет она и никто другой. Тогда мне пришлось прибегнуть к решительным мерам...
– Что вы подразумеваете под «решительными мерами»? Мари-Анжелина отчаянно покраснела, – жаль, что это зрелище пропало в темноте! – опустила голову и вздохнула:
– Нанесла ей апперкот в подбородок.
– Что нанесла?
– Проще говоря: кулаком врезала! Надо вам сказать, что я очень много занимаюсь спортом и немного боксировала... Если противник не ожидает нападения, я обычно неплохо справляюсь.
– Интересно, есть ли на свете хоть что-нибудь, с чем бы вы не справились? – произнес ошеломленный Адальбер. – И что было дальше?
– Дальше я ее раздела, связала поясами от купальных халатов, заткнула рот платком и заперла в ванной. Не беспокойтесь, дышать ей не трудно. Потом забрала ее одежду... и заняла ее место на этой встрече. Вот только наши трудности еще не закончились: исчадье ада, которое я видела этажом ниже, требует Лизу, в противном случае грозится не выпустить Альдо.
– Нетрудно понять почему: он надеется, схватив Лизу, шантажировать ее отца, чтобы получить новый выкуп.
– Вы думаете? Мориц Кледерман – крепкий орешек.
– Да, и наверняка он не позволит с легкостью собой манипулировать, но тем временем все эти отсрочки могут стоить жизни Альдо.
– Ох, и я тоже в этом убеждена. Что будем делать дальше?
– Попытаемся отсюда выбраться, чтобы впустить тех, кто остался внизу. Включите свет и кричите так громко, как только сможете... и подольше – столько, сколько потребуется, пока кто-нибудь сюда не придет.
Продолжая говорить, Адальбер взял кочергу, стоявшую у камина, и спрятался за дверью. Мари-Анжелина, со своей стороны, набрала в грудь побольше воздуха и принялась пронзительно и очень убедительно вопить: как кричала бы женщина, которую жестоко истязают. Результат не заставил себя ждать: зазвенели ключи, дверь с грохотом распахнулась, и появился человек с типично иберийской внешностью:
– Что здесь происходит? Но...
Он застыл перед Мари-Анжелиной, которая, стоя посреди комнаты, смотрела на него с кроткой улыбкой. Тем не менее больше он ни одного вопроса задать не успел, потому что Адальбер со всей силой обрушил на его голову кочергу, и он молча рухнул на пол.
– Пошли! – коротко скомандовал археолог.
Он запер дверь на ключ и, держа в одной руке револьвер, а другой схватив за руку «сообщницу», потащил ее по пыльному и совершенно пустому коридору, который вел к последней площадке широкой деревянной лестницы. Там они остановились и прислушались. В доме было тихо, никаких звуков до них не доносилось. И все же дом не спал, потому что в какой-то из комнат первого этажа горел свет, освещая лестничную клетку.
Один за другим, прижимаясь к стенам, чтобы как можно меньше скрипели ступеньки, они осторожно спустились вниз, остановившись на втором этаже, где под одной из дверей виднелась полоска света.
– Пойдем посмотрим? – шепнула Мари-Анжелина.
– Нет. Сначала впустим остальных. Нам потребуется помощь...
Они продолжали скользить вдоль ступенек, пока не спустились в просторную, выложенную плитками прихожую, где не было никакой мебели, если не считать старинного портшеза. Адальбер направился к освещенной комнате и увидел, что это была плохо обставленная гостиная с красными плюшевыми занавесками, и в ней никого не оказалось. Он жестом поманил спутницу к задней двери под лестницей и прошептал несколько слов ей на ухо. Она кивнула, показывая тем самым, что поняла, открыла дверь и окликнула часового, вышагивавшего перед дверью взад и вперед.
– Скажите-ка, голубчик! – произнесла она донельзя светским тоном. – Не могли бы вы мне сказать?..
Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше. Удивление на короткий миг парализовало часового. На очень короткий миг, но этого оказалось достаточно: Мартин Уолкер, выскочивший невесть откуда, обрушился на него, оглушил мощным ударом кулака, а когда тот повалился, что-то сделал с его шеей, оставив его бесчувственным и безжизненным.
– Что вы с ним сотворили? – поразился Адальбер.
– Пережал сонные артерии. На некоторое время он отключился: меня научили этому в Японии. Но, может быть, надо попробовать его спрятать?
– У нас есть все, что надо!
Минутой позже часовой, связанный по рукам и ногам чулками Мари-Анжелины, с кляпом из двух носовых платков во рту, лежал в портшезе.
– Есть ведь еще и другой, перед домом, – шепнул Адальбер.
