На этот раз у Катинки действительно забурлило в животе, но она послушно подставила щеку.
— Если капитан приказывает, — прошептала она, — я найду силы встать.
Зельда кинулась к кровати и помогла хозяйке сесть, потом подняла ее на ноги и, обняв за талию, отвела к маленькой китайской ширме в углу каюты. Сидевший на скамье напротив ширмы муж различал только смутные проблески белой кожи из-под розовых панталон, хотя и изогнул шею, пытаясь увидеть больше.
— Сколько еще продлится это ужасное плавание? — жалобно спросила Катинка.
— Капитан заверяет, что, если попутный ветер продержится, через десять дней мы бросим якорь в Столовом заливе.
— Боже, дай мне силы дожить до этого!
— Капитан приглашает нас сегодня пообедать с ним и его офицерами, — сказал губернатор. — Жаль, но я извещу его, что ты больна.
Из-за ширмы показались голова и плечи Катинки.
— Ничего такого ты не сделаешь! — выпалила она. Ее груди, круглые, белые и гладкие, дрожали от возбуждения.
Один из офицеров очень интересовал ее. Полковник Корнелиус Шредер, который, как и ее муж, плыл, чтобы принять назначение на мысе Доброй Надежды. Он будет военным командиром поселения, где губернатором станет Петрус Ван де Вельде. У полковника были заостренные усы и модная вандейковская бородка, и всякий раз, как Катинка выходила на палубу, он изящно кланялся ей. Ноги у него были сильными, а темные глаза — яркими, как у орла, и от его взора у нее мурашки бежали по спине. Она видела в этих глазах нечто большее, чем уважение к ее положению, и Корнелиус всякий раз благодарно отвечал ей, когда она бросала на него взгляды из-под длинных ресниц.
Когда они доберутся до мыса, полковник станет подчиненным ее мужа.
И ее подчиненным… она не сомневалась, что он сумеет скрасить ей однообразное существование в заброшенном уголке на краю света, который на следующие три года должен стать ее домом.
— Я хочу сказать, — сразу сменила Катинка тон, — невежливо отвергать приглашение капитана, верно?
— Но твое здоровье важнее, — возразил губернатор.
— Я найду силы.
Зельда одну за другой надела на девушку через голову пять нижних юбок, украшенных лентами.
Катинка вышла из-за ширмы и подняла руки, и Зельда надела на нее поверх юбок голубое шелковое платье. Потом наклонилась и старательно подобрала платье с одной стороны, выставив из-под подола нижние юбки и стройные лодыжки, затянутые в белые шелковые чулки. Это была самая последняя мода. Губернатор зачарованно наблюдал за ней. «Если бы другие части твоего тела были бы такими же большими и торчащими, как глаза», — насмешливо подумала Катинка, поворачиваясь к зеркалу и разглядывая себя в нем.
Неожиданно она громко вскрикнула и схватилась за грудь: прямо под ними с палубы донесся оглушительный грохот. Губернатор закричал так же громко и бросился со скамьи на восточные ковры, покрывавшие пол в каюте.
Сэр Фрэнсис прочел через подзорную трубу название корабля на позолоченном транце.
— «Стандвастигейд». «Решительный». — Он опустил трубу и хмыкнул. — Что ж, скоро мы проверим, как он соответствует этому имени.
При этих его словах с верхней палубы галеона вырвался длинный клуб дыма, а несколько секунд спустя ветер донес звук орудийного выстрела. В полукабельтове перед носом каравеллы тяжелое ядро ушло в воду, подняв высокий белый фонтан. Послышался настойчивый рокот барабанов; открылись порты, и из них высунулись длинные стволы.
— Странно, что он так долго ждал, прежде чем дать предупредительный выстрел, — протянул сэр Фрэнсис. Он сложил трубу и посмотрел на паруса. — Надевайте шлем, мастер Нед, и проведите нас ему за корму.
Чужие флаги позволили выиграть достаточно времени, чтобы укрыться от сокрушительного бортового залпа галеона.
Сэр Фрэнсис повернулся к плотнику, стоявшему у кормового поручня с абордажным топором наготове.
— Освободить корабль! — приказал он.
Плотник поднял топор над головой и опустил. Лезвие с треском врезалось в древесину поручня, трос плавучего якоря лопнул с громким хлопком бича. «Леди Эдвина» рванулась вперед, но когда Нед взялся за руль, тут же выпрямила ход.
Подбежал слуга сэра Фрэнсиса Оливер с красным плащом и шляпой с перьями. Сэр Фрэнсис быстро набросил их и крикнул на топ-рею:
— Спустить флаги республики и вывесить английские!
При виде английского флага, развернувшегося на ветру, экипаж приветственно взревел.
Моряки, как муравьи из разрушенного муравейника, высыпали на верхнюю палубу и выстроились вдоль шпангоута, вызывающими фразами угрожая большому кораблю. На палубах голландца поднялась лихорадочная суматоха.
Пушки в портах галеона поворачивались, но не могли стрелять в каравеллу из-за высокого кормового подзора голландца.
Рваный залп накрыл сужающуюся щель между кораблями, но большая часть ядер пролетела в ста ярдах от корпуса каравеллы или просвистела над мачтами. Хэл присел: порыв ветра сорвал шапку с его головы и унес куда-то. В парусе в шести футах над юношей чудесным образом появилась аккуратная круглая дыра. Он смахнул с лица длинные волосы и посмотрел вниз, на галеон.
Небольшая группа голландских офицеров на юте находилась в смятении. Некоторые были в одних рубашках, один торопливо заправлял в панталоны ночную сорочку, спускаясь по трапу.
Внимание Хэла привлек высокий мужчина в стальном шлеме с вандейковской бородкой, собравший на полуюте группу мушкетеров. На плече у него был вышитый золотом плащ полковника, и судя по тому, как уверенно он отдавал приказы и как охотно ему подчинялись, этот человек мог оказаться опасным врагом.
По его приказу солдаты побежали на корму, таща «убийцу» — маленькую пушку, специально предназначенную для борьбы с теми, кто идет на абордаж. В кормовом шпангоуте голландца были особые щели, куда можно выставить ствол такого «убийцы», что позволяло переносить смертоносное орудие и целиться в палубы вражеского корабля, идущего рядом. При захвате «Хеерлике Нахт» Хэл видел, какое опустошение может произвести такой «убийца» на близком расстоянии. Он представлял собой более серьезную угрозу, чем вся артиллерия галеона.
Хэл повернул свой фальконет и подул на запальный шнур в руке.
Чтобы попасть на корму, мушкетерам придется по лестнице добраться с юта на полуют. Пространство между кораблями быстро сокращалось, и Хэл прицелился в верх лестницы. Голландский полковник с саблей в руке бежал первым, его позолоченный шлем блестел на солнце. Хэл позволил ему подняться и ждал, когда начнут взбираться его люди.
