расстался с ней несколько недель назад. Не волнуйся, это все просто смеха ради».
Я улыбнулся и кивнул. Ее сестра была симпатичной, но я как-то не думал, что секс втроем с Пией и Лисбет может быть в планах! Лисбет немного флиртовала, но это не было похоже на Конни и явно, по крайней мере, в моем понимании, имело целью поддразнить Пию, а не что-то серьезное. Я просто подыгрывал ей и отпускал свои глупые шутки, над которыми Пия смеялась.
Ее родители приехали домой около 18:00 и, переодевшись в домашнюю одежду, начали готовить ужин. После ужина мы немного поиграли в карты, а затем Пия взяла меня за руку и повела в свою комнату. Лисбет сделала какой-то комментарий на шведском, который я не понял, и Пия ответила ей и хихикнула.
«Что это было?» — спросил я, когда мы вошли в комнату Пии.
«Она сказала, чтобы я оставила немного для нее, а я сказала ей «ни за что!».
Я только улыбнулся и покачал головой.
Мы взяли наши наборы для ванной и пошли в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Мы воспользовались общей раковиной, затем она вышла, чтобы я мог воспользоваться туалетом, а потом она воспользовалась им после того, как я вернулся в ее комнату. Мы разделись и легли в ее постель. В ту ночь мы занимались любовью три раза, медленно и нежно, прежде чем заснуть в объятиях друг друга. Перед самым сном она сказала мне, что я был первым парнем, который занимался с ней любовью в ее постели, и что она рада, что это был я.
Утром я не стал бегать и мы позавтракали с Лисбет. Девушки болтали и хихикали. Я решил, что речь снова шла обо мне. Пия подтвердила это позже, сказав, что Лисбет дразнила ее, спрашивая, не оставила ли она что-нибудь для нее, а Пия сказала, что измучила меня, занимаясь любовью всю ночь. Пия проводила меня до автобусной станции и поцеловала, когда подъехал автобус, затем повернулась и пошла домой.
Следующие две недели мы провели вместе, еще раз съездили в Тиволи, пообедали, погуляли по Хельсингборгу и съездили на один день в Мальме. Мы занимались любовью почти каждую ночь, и нам обоим было ясно, что мы хотим продолжить отношения, когда я перееду на север.
За эти две недели я получил довольно много писем и тоже написал немало. Один раз я разговаривал с Дженнифер по телефону, но в остальном звонков не было. Мой шведский улучшался, но мне еще предстояло пройти долгий путь. Я стал лучше различать целые фразы и мне больше не казалось, что люди говорят слишком быстро. Я хорошо адаптировался, и хотя мне очень не хватало Дженнифер, Мелани и особенно Стефани, я был счастлив.
Книга 3 - Пия. Глава 8: Переезд на север
Август 1979 — Хельсингборг и Ховос, Швеция
Последнюю ночь в Хельсингборге я провел с Пией. Мы оба хотели заняться любовью, но за день до этого у нее начались месячные. Если бы она попросила меня заняться любовью, я бы занялся, но она не просила. Вместо этого мы лежали в постели и обнимались. Нам обоим было грустно расставаться, хотя я был рад следующему этапу моего приключения.
«Как только я устроюсь, я позвоню тебе», — сказал я. «Тогда мы сможем строить планы. Школа начинается в первую неделю сентября, так что, надеюсь, я смогу приехать на выходные до этого. Я узнаю, не против ли Йонссоны, чтобы ты тоже приехала».
«Это хорошо», — сказала она. «Я хочу продолжать видеться с тобой. Прости за сегодняшний вечер».
«Все в порядке. Давай просто обнимемся и уснем в объятиях друг друга, ОК?».
«Тебе не нужно, чтобы я что-то сделала для тебя?»
«Нет. Просто будь со мной».
«Ты странный парень! Но мне это нравится».
Я поцеловал ее, и вскоре мы уснули.
В субботу утром я, как обычно, встал рано, побегал, а потом позавтракал с Пией и Андербергами. Кэти и Путте зашли попрощаться, и вскоре настало время отправляться на вокзал. На вокзале мы с Пией обнялись, поцеловались и попрощались. Я пожал руку Рольфу, а Синикка обняла меня.
«Стив, помни, тебя всегда ждут в гости в любое время», — сказал Рольф.
«Спасибо», — сказал я. «Я дам тебе знать!»
«Если у тебя возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, звони. Я сделаю все возможное, чтобы помочь».
«Еще раз спасибо, обязательно».
Я сел в поезд, нашел свое место и, когда мы отъехали, высунулся из окна, чтобы наблюдать за Пией, пока не перестал видеть платформу. Когда платформа скрылась из виду, я снова устроился на своем месте и стал смотреть на проплывающие мимо сельские пейзажи, пока поезд неуклонно катился на север, и в конце концов около полудня добрался до центральной станции Гётеборга.
И снова я увидел высокого светловолосого мужчину с табличкой с моим именем, рядом с ним стояла такая же высокая светловолосая женщина. С ними были трое детей, все, конечно, блондинки. Парни были, как я бы сказал, «грязными» блондинами, а девочки — льняными. Это, конечно, Андерс и Ева Йонссон и их дети Патрик, Сюзана и Пернилла. Все члены семьи были симпатичными, стереотипно шведскими; Сюзана была красивой, а Пернилла — милой, как пуговка.
Я взял свою ручную сумку, вышел из поезда и пошел знакомиться с Йонссонами, а потом мы все вместе пошли обратно к багажному вагону, чтобы получить мои сумки. Когда мы их получили, Андерс и Патрик помогли донести их до серебристого Volvo 265, в который все погрузились, чтобы ехать 20 минут до Ховоса.
Одно из первых, что я заметил в Гётеборге, — это трамваи, которые ходили по центру улиц и смешивались с обычным движением. Единственное место, где я помнил, что видел что-то подобное, было в Сан-Франциско, когда я приезжал туда в 1972 году. Мы поехали на юг по дороге, названной в честь Дага Хаммаршельда, пока не приехали в Ховос, съехали с автострады и поехали вверх по холму, свернув на небольшую лесную дорожку под названием Ягареваген. Мы въехали на подъездную дорожку перед домом № 11, двухэтажным домом с английским подвалом.
Как только мы вошли в дом, я спросил Андерса, могу ли я воспользоваться телефоном, чтобы позвонить Рольфу и Ларсу, и он указал мне на телефон на кухне. Я сообщил Рольфу, что все в порядке, и сказал, что скоро с ним поговорю. Он пообещал пересылать любую почту, которую
