доме вместе со всеми этими психами, которые могут сделать с ней все что угодно. Я боюсь даже представить, как она будет выглядеть, когда мы увидим ее.
— О боже… — Ракель прикладывает руку ко лбу, все больше опасаясь того, что ее самые худшие опасения и предупреждения Виктора подтверждаются и начав дышать намного чаще из-за волнения и напряжения, что овладевают ее телом. — А если он что-нибудь сделает с вами? Вы не думали, что все это неспроста?
— Если это его условие освобождения Наталии, то мы обязаны поехать туда, — уверенно заявляет Эдвард и присаживается на диван, слегка сгорбившись и начав нервно потирать руки. — Мы заберем ее оттуда любой ценой и будем защищать ее и самих себя жестче, чем когда-либо.
— Не беспокойся, мы сделаем все, чтобы спасти твою подругу, — обещает Терренс, присев на другой диван. — Она больше не останется в том доме в окружении больного дяди Майкла и всей его шайки, среди которых есть и Уэйнрайт.
— Боже, мне даже подумать страшно о том, что она находится там же, где и это чудовище, — тяжело вздыхает Ракель и присаживается на третий диван. — Что они там делали с ней все эти четыре дня? Сможет ли она пережить этот кошмар? Эта девушка такая ранимая и впечатлительная. Мне страшно за нее.
— Согласен, ей будет тяжело забыть все, что с ней произошло, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Но чем скорее мы спасем ее, тем быстрее Наталия сможет прийти в себя.
— Возможно, мы сможем убедить дядю Майкла оставить нас всех в покое, — добавляет Терренс. — Если он захочет увидеть наши подписи на бумагах об отказе от наследства, то мы с удовольствием это сделаем. Пусть подавится всем! Лишь бы он оставил нас в покое!
— Именно! Мы даже думать не станем и подпишем все, что он нам даст. Пошел он к черту с этими деньгами! Не это сейчас важно.
— Боже мой, мне нравится мне все это… — взволнованно говорит Ракель и достает из кармана на своих джинсах мобильный телефон. — Очень не нравится… Вы сильно рискуйте, решая ехать туда совсем одни.
Ракель снимает блокировку с телефона и начинает набирать сообщение Дарвину, делая это так, чтобы Терренс и Эдвард не заметили, с кем она связывается, и что хочет кому-то отправить.
— Мы понимаем, что это может быть рискованно, — спокойно говорит Терренс. — И знаем, что нам нужно было обратиться за помощью в полицию. Мы не успели сделать это. И раз так, то будем рассчитывать лишь на свои силы.
— Я знаю, но… — все еще набирая сообщение, с грустью во взгляде отвечает Ракель и отрывает взгляд от своего телефона. — Мне все равно неспокойно. У меня какое-то нехорошее предчувствие, понимайте… Приезд в дом Майкла еще не даст гарантии, что это точно спасет Наталию.
— Послушай, Ракель, мы с Терренсом знаем, что от дяди можно ожидать чего угодно, — мягко говорит Эдвард. — Но пойми, нам нужно пойти на это. Ради Наталии. Она находится в большой опасности, и мы должны спасти ее. Мы ждали слишком долго и не можем сдаться сейчас, когда этот человек наконец-то объявился.
— Ты ничего не понимаешь, Эдвард… — тяжело вздыхает Ракель и продолжает набирать сообщение на телефоне. — Я боюсь не только за нее, но и за вас двоих. Если Майкл так сильно ненавидит вас и мечтает покончить с вами только потому, что вы — сыновья его брата, то вам стоит быть очень осторожными с этим человеком и хорошенько думать, прежде чем выполнять его приказы. К тому же, не забывайте, что он хочет убить всех нас и в любой момент может приказать своим людям сделать это. А уж у себя дома он может сделать это без всякого шума. Никто и не догадается, что произошло, если мы все окажемся там.
— Однако мы должны рискнуть, — уверенно отвечает Терренс. — Не волнуйся, в случае опасности мы не сдадимся и сможем постоять за себя. Как сказал Эдвард, будем бороться жестче, чем когда-либо. Уж Наталию мы точно заберем из того дома. Эта девушка не должна пострадать из-за того, что у этого отморозка крыша поехала.
— Мне страшно, понимайте. Я не могу отделаться от чувства, что эта поездка может стать для вас роковой. Уж ты прекрасно это знаешь: если у меня появляется предчувствие, то вскоре обязательно что-нибудь случается.
— Я знаю, Ракель, но мы не можем прятаться, как мышки, и ждать, когда все само решится, — спокойно отвечает Терренс. — Если мы хотим, чтобы этот подонок оставил нас в покое и освободил Наталию, то надо выходить из укрытия и бороться. Нам не на кого рассчитывать. Только на самих себя.
— Ох, Терренс… — устало вздыхает Ракель и проводит рукой по лицу. — Какой же ты наивный… Неужели ты не понимаешь, что Майкл специально может зазвать вас к себе домой, чтобы сделать с вами все что угодно? Проснись, МакКлайф! Ты не сможешь приехать туда, попросить привести Наталию и увести ее.
— Я же сказал, что мы заберем ее любой ценой. Нас ничто не остановит.
— Неспроста же произошло столько всего! Сначала письма, потом нападения и преследования… Майклу может прийти в голову все что угодно! Он же действительно больной на голову! Ему надо лечиться!
Ракель заканчивает набирать сообщение для Дарвина, быстро перечитывает его и отсылает своему другу. Девушка не замечает, что Эдвард невольно бросает взгляд на нее, видит, как она набирает какой-то текст в телефоне, и слегка хмурится. Может, у него и появляются какие-то подозрения, но он ничего не говорит и оправдывает это тем, что его будущая невестка просто пишет кому-то из своих друзей или коллег по работе.
«Привет, Дарвин, это Ракель Кэмерон. У меня наконец-то появились новости для тебя и мистера Джонсона. Терренс и Эдвард только рассказали мне, что Майкл объявился и попросил их обоих приехать к нему домой ровно к шести часам вечера. Похоже, друг Джейми был абсолютно прав: этот тип действительно хочет загнать их ловушку, чтобы оставить меня без поддержки. Братья МакКлайф не успеют вернуться и защитить меня… Мне очень страшно, и я не знаю, чего ожидать…»
— Он пытался запугивать нас, — спокойно отвечает Терренс. — Чтобы мы даже не вздумали рыпаться.
— Это было лишь началом, — говорит Ракель и убирает свой телефон в карман на своих светло-голубых джинсах. — А следующий его шаг — это чье-то убийство. Майкл не будет играть с нами до конца своих дней и однажды точно захочет грохнуть по одному или всех сразу.
— Боже, Кэмерон, откуда у тебя такие
