Уж там-то точно знают, кто я такая и кто ты такой на самом деле. Мы особо не скрываемся ведь. Будь там у врага хоть мелкий писарь подкуплен – они бы точно знали, что брать надо меня.
– Они еще могут узнать, – заметил майор.
– Вот именно. Потому и надо съехать на приличную конспиративную квартиру с внешней охраной. Слишком уж серьезные дела пошли. Хорошо бы и легенду сменить, но у нас слишком много публичных контактов на нынешние имена завязано…
Сказав это, сыщица умолкла и не сказала больше ни слова, пока впереди не показались ворота полигона.
Вопреки ожиданиям Николая на сей раз ему позволили присутствовать при допросе. Большую часть работы уже сделал военный следователь – продажный кладовщик был добротно «расколот» и пребывал в крайнем унынии. Анастасии осталось лишь самую чуточку надавить да задать нужные вопросы. Вице-фельдфебель сдал еще двух солдат местного гарнизона, помогавших выносить украденное за периметр, а также подробно описал человека, приезжавшего за деталями, и его машину. Машина, судя по описанию, была тем самым грузовиком, на котором готовые ракеты доставили в Тиргартен. Внешность ее хозяина ни Дронову, ни сыщице ничего не сказала – он скрывал лицо под капюшоном плаща, кладовщику запомнились лишь широкий подбородок да густая короткая борода черного цвета.
– Думаю, вывоз деталей доверили мелкой сошке, – сказала Настя, когда они с майором покинули допросную комнату. – Едва ли наш пришелец-подрывник ездил сюда лично. Но по исполнителю на всю группу тоже можно было бы выйти… Заберем этого жадного вояку и обоих его сообщников в Штази, попробуем освежить им память на лица.
– А что же француз? – полушепотом спросил Николай. – Он-то сам приезжал, выходит…
– Тут два варианта. – Девушка прислонилась к стене коридора, сложила руки на груди. – Или это был не он, а кто-то, притворяющийся им, – тогда его подставляют. Довольно грубо и театрально. Или… Второй вариант, к которому я все больше склоняюсь.
– Какой же?
– Господин военный атташе действует сам. Один или с очень небольшой поддержкой своих соратников в Париже, – прищелкнула Настя пальцами. – Это многое объясняет. Он ведь единственный в берлинском посольстве представляет сильную, но небольшую политическую группу. Чьи интересы не совсем совпадают с политикой Версаля. Он пытается чего-то добиться, что-то разнюхать, однако у него нет надежных людей. Приходится все делать самому. Уверена, он доверяет только своей малышке-охраннице, но не хочет, видимо, втягивать ее в свои игры слишком глубоко. Также понятно теперь, зачем он ее вообще нанял – дипломату его уровня нельзя без телохранителя, однако любой охранник из посольства был бы и надзирателем версальской разведки. А теперь вспомни, что мы знаем о нашей Джейн: честна, прямодушна, добросердечна, раньше работала в основном с детьми. И контора ее славится своей нелюбовью к спецслужбам. Отличный, безопасный вариант. Кхех… А какой из нее собственно охранник – дело десятое, Ламберу не так уж и важно. Хотя в фирме сэра Мэллори за красивое личико не держат.
Прежде чем возвращаться, они заглянули на летное поле. В центре его мертвым черным кашалотом лежал старый броненосец. Пламя слизало с бортов и башен «Баварии» желтые полосы. Его стальной корпус подобно муравьям, разделывающим тушу, облепили десятки людей – остов потихоньку разбирали, заодно изучая и протоколируя повреждения, нанесенные огнесмесью.
– Эпоха больших пушек подходит к концу, – с непонятно откуда взявшейся грустью сказал Николай напарнице. – Следующую большую войну выиграет тот, кто поймет это первым.
– Я бы предпочла, чтобы следующей не было вовсе, – без улыбки вздохнула та, став непривычно серьезной. – Первой вполне хватило, чтобы понять – нет в больших войнах ничего хорошего…
В «Жандарме», на стойке портье, их ждали свежие газеты и несколько писем. Анастасия пробежала взглядом заголовки газет, сунула их Николаю, сама же принялась изучать письма. Оказавшись в номере, уже за закрытой дверью, тихонько рассмеялась:
– Ну, дядя Готфрид, как всегда…
– Что случилось? – поинтересовался Николай, стягивая сапоги.
– Для начала он весьма решительно пресек новую волну слухов, – с усмешкой ответила сыщица. Не тратя сил на переобувание, прямо в запылившихся ботфортах она прошла до дивана, плюхнулась на подушки. – Агенты Штази были наготове и без особых церемоний перехватали всех, кто начал болтать про русских бомбистов и помогающих им инженеров с полигона. А заодно прихватили и тех, кто их слушал. Застенки Штази теперь малость переполнены. Конечно, слухов так не остановить. Бо́льшую часть арестованных придется скоро выпустить, а кто-то и вовсе успел скрыться. Молва поползет, но позже. Пока же пошла в ход наша собственная машина трепотни. Наши люди пустили в народ более удобную версию случившегося, которая к тому же подтверждена утренними газетами. Видел заголовки? На кого Штази свалило вину за поджог Рейхстага?
– Я, честно, не совсем понял. – Надев тапочки, майор тоже вошел в гостиную, положил газеты на столик. – Какая-то партия… название незнакомое.
– «Друзья рабочих и крестьян» – полуподпольное движение, официально не запрещенное, но и в Рейхстаге не представленное, – пояснила девушка. – Одна из партий, борющихся за ограничение рабочих часов, повышение заработной платы рабочим и тому подобное. Хорошее дело делают, конечно, да вот «Друзья» в своих манифестах грозились не только защищать бедных, но и карать богатых. Лишь грозились, никаких реальных шагов не предпринимали. Ну вот и доболтались…
– Пишут, руководство партии арестовано в полном составе… – Николай нахмурился. – Это что же выходит, за решетку послали кучу ни в чем не повинных людей, только чтобы перебить опасные сплетни?
– «Арестовали» – не значит «осудили», – пожала плечами Анастасия. – Нам ведь не виновные для суда нужны, а просто повод переключить внимание публики. «Друзей» проверят, если у кого-то найдутся настоящие прегрешения – те пойдут копать уголь в Руре. Остальных потихоньку отпустят, как шумиха стихнет. А тебе что, жалко их, что ли?
– Знаешь, я ведь тоже из рабочей семьи.
– Так и я далеко не дворянка, – отмахнулась сыщица. – Ладно, не будем об этом. Просто верь – дядя ради блага родины на многое готов, однако пускать под нож невинных агнцев не станет. А пока – слушай мою идею. По поводу следующего нашего шага.
Девушка села ровно и пару раз подпрыгнула на продавленных подушках дивана:
– Идея хорошая, только сама я ее провернуть не смогу, а дядя может не одобрить. Потому первая задача – убедить его.
– И что тебе на этот раз в голову стукнуло?
– Обыск в квартирах дипломатов! – сверкая глазами сквозь очки, ударила Настя кулаком в ладонь. – Начиная с Ламбера. Но и вообще всех, кого сможем, – особенно английских, арабских, персидских. Разумеется, тайно.
– И правда, очень в твоем духе, – хмыкнул Дронов, присев наконец рядом с подругой. – Да, ты права, Готфрид будет в восторге от подобной идеи, уверен.
– Личные квартиры дипломатов – это тебе не территория посольства, влезть туда намного легче, – продолжила сыщица
