с взятого в бою диска оказались… нет, пожалуй, не сокровищем — скорее бомбой в неизвестно сколько килограмм в тротиловом эквиваленте. Которая снесла голову сначала нам с товарищами, а потом и младшему Гагарину — как только я смог прорваться в его кабинет.
Где мы имели возможность еще раз убедиться, что за простоватой внешностью Резникова скрывался если не не острый ум, то по меньшей мере незаурядное коварство. Покойный не поленился сохранить и аккуратно разложить по папкам все — реквизиты счетов, таблицы, досье на контрагентов и даже видео с камер на складе в Шушарах.
Одной десятой файлов на диске хватило бы отправить на пожизненное примерно дюжину человек, включая самого Григория Григорьевича Распутина. Эту часть компромата Резников собирал с особой скурпулезностью, записывая даже обрывки телефонных разговоров.
Похоже, уже давно сообразил, с кем связался. И решил заранее припасти материал, способный подкупить беспощадное имперское правосудие… И ведь могло получиться! Будь у покойного чуть больше времени, он наверняка потребовал бы встречи с самим Морозовым, а потом свободу в обмен на файлы с заветного диска.
И старик наверняка пошел бы на сделку. А то и приплатил информатору кругленькую сумму, которой вполне хватило бы на безбедную старость где-нибудь в Южной Америке. Но увы — ее величество судьба распорядилась иначе, и Резников упокоился в Петропавловской крепости с петлей на шее, вывалив посиневший язык под потолком камеры. И, возможно, даже успел перед смертью понять, что измена отечеству крайне редко заканчивается чем-то другим.
Последователи учения Будды непременно назвали бы это кармой.
— Вот ведь паскуда! — поморщился Гагарин, разглядывая знакомую двухметровую фигуру на экране.
Видео замерло на паузе, и Распутин остался стоять в окружении боевиков в черном, указывая рукой то ли на ящики с оружием, то ли на закатанный в «раптор» микроавтобус чуть поодаль.
Нагляднее некуда.
— Полагаю, чего-то подобного и следовало ожидать. — Я отобрал у Гагарина «мышку» и переключился обратно на таблицы со счетами. — Конечно, нам еще только предстоит выяснить, откуда у них такие капиталы, но зато уже сейчас понятно, на что они пошли.
Если в документы Резникова не закралась ошибка, склад «Конвоя» в Шушарах был лишь верхушкой айсберга, а под темной водой неизвестности скрывались ресурсы, на которые можно снарядить чуть ли не целую армию. А заодно снабдить ее полноценной спутниковой связью, и современным оружием. Не удивлюсь, если где-то и танки с вертолетами найдутся.
Кое-что наверняка уже в Петербурге, но за остальным придется охотиться по всей стране. Впрочем, это будет не так уж сложно сделать — достаточно взять живым одного-единственного человека.
— Значит, Распутин… — задумчиво проговорил Гагарин, возвращая на экран поставленное на паузу видео. — Теперь-то мы его точно прижучим.
— И лучше не тянуть, — кивнул я. — Он наверняка уже знает, что диск у меня. Счет идет на часы.
Я мог только догадываться, кто еще наблюдал за квартирой Резникова, где я едва не упустил чернявого бегуна. Но вряд ли тот пошел на дело в одиночку — и тогда Распутину уже давным-давно доложили, что компромат уплыл в чужие руки. И он вполне мог успеть удрать куда подальше.
— Нужно перекрыть дороги. — Я на мгновение задумался. — И отправьте людей — пока не поздно, следует арестовать всех, кто есть в списке.
— Да погоди ты, десантура… — Гагарин недовольно поморщился. — Тут такое — сами точно не справимся. Надо подключать спецов.
— Надо, — вздохнул я. — Тогда в первую очередь сообщите полиции — пусть расставят посты на всех выездах из города. А потом…
К счастью, долго объяснять не пришлось — уже через пару минут Гагарин взялся за телефон и принялся обзванивать все инстанции. По выделенной линии, конечно же — иначе ответа можно не дождаться до самого утра. Не то чтобы я совсем не боялся очередной утечки информации, но его сиятельство был прав: силами одной роты, пусть даже самых крутых во всей Империи, вояк, такую операцию не провернуть.
Но с Распутиным мы как-нибудь справимся.
— Думаю, я неплохо поработал, ваше сиятельство. — Я снова указал взглядом на экран. — И, пожалуй, имею право просить… скажем так, об ответной услуге.
— Это о какой такой услуге? — Гагарин с прищуром взглянул на меня. — Хочешь участвовать в операции?
— Кхм… Как прапорщик особой роты, я должен в ней участвовать, — усмехнулся я. — Но речь идет о моих товарищах, которым тоже не помешает практика. Возьмете Камбулата с Поплавским в усиление ударной группы, а Корфа… — Я на мгновение смолк, представляя пухлощекого коротышку-барона в полном комплекте гардемаринского снаряжения с тяжеленной «броней». — Корфа в оперативный штаб. Думаю, его голова там точно пригодится.
— Да уж куда без вас… — Гагарин вздохнул и махнул рукой. — Ладно, десантура, так тому и быть. Документы выправлю, и сразу дуй к Разумовскому за подписью, а потом…
Договорить его сиятельство не успел — его голос утонул в сердитом звоне. Ожил аппарат на столе — и не плоский прямоугольничек смартфона, а видавшая виды текстолитовая громадина. Древняя, даже без диска, а всего с парой потертых кнопок на панели и проводом, уходящим куда-то под стол.
Правительственная линия.
— Слушаю! — Гагарин сорвал трубку и приложил ее к уху. — Да… Понял… Так точно, ваше сиятельство! Будет исполнено!
Судя по довольной улыбке, новости оказались хорошие. Впрочем, иначе и быть не могло — я благоразумно настоял, чтобы Гагарин обращался напрямую к Морозову или одному из его заместителей, а не пытался названивать в министерство обороны или раскручивать могучую, но неторопливую машину столичной полиции. Конечно, они тоже узнают, а к утру новости дойдут и до жандармов, и до сыскарей, и еще бог знает куда… но к тому моменту Распутин уже будет сидеть там, где ему и положено.
— Ну, что там? — поинтересовался я, когда трубка телефона опустилась на место.
— Совет дает добро на проведение операции. — Гагарин рывком поднялся из кресла. — Так что, десантура — по коням!
Глава 27
Морозная ночь, укрывшая все вокруг хрустящим снежным покрывалом, очень неохотно расставалась со своими правами, уступая место не менее морозному, серому утру. Гудение моторов будто бы вязло в звенящем, холодном воздухе, не решаясь нарушать утреннюю дремоту.
Низкое зимнее небо казалось совсем близким, давящим густыми облаками. Тишина, повисшая над заснеженной лесополосой, была обманчивой — она
