послышалась новая команда. — Что значит «не могу»? Закройте машины Щитами, вас что, учить надо? Давай, быстро!
Послышался рев двигателей, и во двор тут же вкатились два «Тигра», поливая из пулеметов пространство перед собой. Правда, стреляли пулеметчики, скорее, наобум: позиции боевиков за огненной стеной не просматривались. Однако и этого хватило, чтобы заставить обороняющихся сбавить обороты. Психологический эффект от двух работающих крупнокалиберных пулеметов сложно переоценить, и высовываться под их огонь дураков не было.
Машины медленно ехали по двору, активно расходуя боекомплект. За ними шла группа прикрытия. Едва один из «Тигров» пересек незримую черту, как над ним расцвел огонек элемента. На этот раз мощности Свечки оказалось недостаточно, чтобы пробить Щиты, установленные сразу несколькими бойцами, но я представлял, насколько сейчас просел их резерв. Еще на пару ударов их не хватит.
— Достаньте мне этого урода! — прорычал Гагарин.
Рядом со мной, тяжело дыша, прижались к стене два бойца особой роты. Глянули на меня, будто сочувственно, мол, что, малец, не ожидал в такой замес попасть? Я лишь хмыкнул, и быстро высунулся из-за стены. Видимости — ноль, дым от гранат почти рассеялся, зато активно чадили горящие машины. От огненной стены меня отделяло не больше пятидесяти метров. Если как следует ускориться… Да нет, просто так не получится. Интенсивность огня такая, что меня попросту изрешетят. Никакой Щит не выдержит. А если и выдержит — к дому я подойду в таком состоянии, что мне не то что с Одаренным не справиться, обычного бы стрелка одолеть…
— Штаб, прием, мы завязли! — послышалось в рации. — По нам работают из тяжелых пулеметов и элементами! Четверо трехсотых, шестеро «двести»! Минус броня и «Тигр»! Нужна поддержка!
Да чтоб вас… Кажется, у второй группы тоже серьезные проблемы.
— Держитесь, поддержка в пути, — холодным тоном ответил Гагарин. — Сейчас станет легче. Космос, прием! Твой выход!
Космос? Что еща за…
И тут я получил ответ на свой вопрос. Как и понял, что за важную шишку мы ждали так усердно, что аж чуть на штурм не опоздали.
Во двор неспешной походкой вошел Гагарин-старший. Даже сейчас он не изменил себе: пальто нараспашку, зауженные брюки, кожаные полуботинки и неизменная тросточка. Он шел с таким скучающим видом, будто не на поле боя попал, а на ежедневный моцион выбрался. Огонь со стороны дома тут же сосредоточился на кажущейся такой чуждой и беззащитной фигуре, вот только ни винтовочные, ни пулеметные пули не причиняли Одаренному никакого вреда. Дойдя до середины двора, Гагарин-старший все с таким же скучающим видом вскинул руку… И обстановка стремительно изменилась.
Охваченные пламенем машины посреди двора будто великан пнул. Со скоростью артиллерийского снаряда горящие остовы врезались в следующую баррикаду, разметав ее. Послышались крики боли, в сторону метнулась горящая фигура, упала в снег, пытаясь сбить пламя. Что-то взорвалось, обрушилось… А Гагарин тем же неспешным шагом пошел дальше.
Так. Момента лучше уже не будет.
— Прикройте меня, — я повернулся к бойцам. — Постараюсь прорваться.
Один из гардемаринов скептически скривился, однако второй кивнул. Я присмотрелся. Тот самый штабс-капитан, с которым мы гоняли Гагарина-старшего по лесу. Ну да, кажется, у него я какую-никакую репутацию заслужил.
— Давайте дымы, и на «три», — скомандовал я, забрасывая автомат за спину. Сейчас он мне не понадобится.
В ладони легли два кругляша дымовых гранат. Я выдернул кольца, и, высунувшись, бросил их вперед. Вслед полетели гранаты, брошенные гардемаринами. Я достал из подсумка еще две гранаты, на этот раз — боевые, и, повернувшись к бойцам, кивнул.
— Раз… Два… Три!
Гардемарины высунулись с обеих сторон постройки и открыли огонь, а я, пригибаясь, бросился вперед, стараясь передвигаться зигзагами.
Две гранаты, одна за другой, полетели через остатки горящей баррикады. Взрыв, второй… В тот же момент я на полной скорости ударил Молотом по машине передо мной, отбрасывая ее в сторону, и проскакивая в образовавшуюся щель в баррикаде. Так, теперь Одаренный. Он должен быть где-то здесь, из дома Свечками особо не побросаешься.
— Корф, на связь! — обычно Антоша брал гордый позывной «Штаб», но сейчас он был уже занят, а времени на то, чтоб вспоминать, что он там себе придумал, не было. — Найди мне этого Одаренного! Быстро!
— Так точно. Работаю, — отозвался Корф, сидящей в техничке оперштаба и рулящий квадрокоптером наблюдения. — Минуту.
— Нет минуты! Быстрее! — рыкнул я.
Из-за груды кирпича по мне ударила очередь. Я отвел ее Щитом, и ударил в ответ Молотом. Кирпичи буквально брызнули по сторонам, а в следующий миг ошарашенный стрелок, оставшийся без укрытия, лишился головы, получив горизонтальный удар Саблей, и завалился в снег, окрашивая его красным. Я перебросил автомат из-за спины, и, пригибаясь, побежал дальше.
Из окна первого этажа по мне хлестнул пулемет. Я ускорился, оставляя очередь кромсать забор за моей спиной, и, не мудрствуя лукаво, забросил в окно гранату. Грохнул взрыв, на улицу дохнуло пылью и мусором, и пулемет заткнулся. Срезав очередью оглушенного бойца в черном, выскочившего из-за угла, я выругался.
— Корф, ну чего там?
— Сейчас… Сейчас…
За спиной творился настоящий ад. Юрий Алексеевич Гагарин продолжал показательное выступление, на практике доказывая, что против высокорангового Одаренного нужно что-то посерьезнее автоматов и пулеметов. Такими темпами, он скоро до усадьбы дойдет, а мне бы с Распутиным наедине пообщаться, без свидетелей, так сказать… Но оставлять за спиной Одаренного, способного свечкой сжечь прикрытый щитами «Фалькатус» я не хотел. Это может стать трагической ошибкой. Последней в моей новой жизни.
Высунувшись из-за груды кирпичей, я оценил ситуацию. Засевшие за баррикадой из строительного мусора, мешков с песком и еще бог знает чего, террористы вели шквальный огонь по наступающим гардемаринам. Кажется, мой прорыв оказался не замеченным. Чтож…
Я вжал приклад в плечо и открыл огонь скупыми, короткими очередями, отсекая по три патрона. Точка коллиматора перемещалась с одной фигуры на другую, быстро, методично, без эмоций. Конвейер, который производит смерть. В масштабах, приближенных к промышленным. Прицел. Упал. Следующий. Прицел. Упал. Следующий. Повторять до бесконечности.
И в этот момент я почувствовал всплеск энергии. Совсем рядом… Нет, не так! Прямо надо мной!
Я успел кувыркнуться в сторону, и Свечка разрядилась в то место, где я был секунду назад. Однако волной все равно зацепило. В ушах возник назойливый звон, перед глазами поплыло… Темная фигура, возникшая на периферии зрения, воздела руки, и контуженный мозг не сразу осознал, что происходит. А когда осознал —
