молочный туман. Он ухудшил видимость на вышках до пары десятков шагов, исказил все звуки. Природа стала их союзником, укрыв их подход и сделав зарево пожара еще более зловещим.
Когда он закончил, в карете воцарилась тишина. Он вынес приговор — себе и мне. Мы строили идеальную крепость из стали и логики, а враг нашел в ней трещину из плоти и крови, чести и страха. И вошел в нее, как в собственный дом.
Когда последний отзвук его слов растворился в скрипе колес, де ла Серда откинулся на спинку сиденья. Препарировав свой провал и вынеся себе приговор, он теперь ждал исполнения — прямой, гордый, сломленный, вроде не согнувшийся. Впервые в его взгляде, помимо профессиональной горечи, проступило глубоко личное унижение.
— Я не справился, генерал, — голос его был тихим. — Моя система была рассчитана на солдат и шпионов, на прямолинейную подлость и корысть. Но не на гения, который мыслит так же, как я, но без капли чести. Я прошу принять мою отставку.
Долгое время я молчал, глядя в окно на проплывающие мимо унылые пейзажи. Горе о Любаве отступило, вытесненное ледяным потоком расчетов. Мозг уже перебирал варианты, раскладывал кадровый пасьянс, взвешивая активы и пассивы. Испанец был прав: он — блестящий фехтовальщик большой политики, мастер интриг, идеальный для дуэлей с европейскими дворами. Однако для защиты норы нужен не лев, а волкодав. Параноик, ищейка, видящий угрозу в каждом шорохе. И такой человек у меня имелся: Андрей Ушаков. Его ум, его въедливость, его абсолютное недоверие к человеческой природе — вот что требовалось Игнатовскому сейчас.
Вот только просто забрать Ушакова с Урала — значит разворошить осиное гнездо. Демидов вцепился в Андрея мертвой хваткой. Он устроит бурю, ведь он уже считает его своей собственностью, гарантией безопасности своей промышленной империи. Следовательно, нужна сделка. Обмен. Цепочка выстроилась в голове мгновенно: я забираю Ушакова, Демидов приходит в ярость, и тогда я предлагаю ему взамен де ла Серду. А что? Давно же ведь хотел это провернуть.
Да, придется поторговаться, возможно, уступить долю в каком-нибудь патенте или дать эксклюзивный подряд на что-то, но оно того стоило. На место Ушакова на Урал поедет испанец.
Ушаков в Игнатовском — это тоже временно. Его масштаб — вся Империя. Он должен возглавить мою службу безопасности, создать с нуля новую систему, написать уставы, подготовить кадры и затем отправляться в столицу. Создавать то, что в моей истории называлось Тайной канцелярией. Общегосударственную спецслужбу…
Но тут в безупречной логике расчетов щелкнул тревожный сигнал. Тайная канцелярия — это поле Якова Брюса. Его «кабинет», его сеть по всей Европе… Я вторгаюсь на его территорию. Яков Вилимович поддерживал меня, пока я был полезным инженером, но сотрет в порошок любого, кто посягнет на его монополию на информацию и тайные операции. Потерять поддержку Брюса — все равно что получить в спину нож, отравленный самим дьяволом.
Нет. Прямое столкновение — путь в никуда. Действовать нужно иначе. Не заменять, а дополнять. Не конфликт, а симбиоз. Брюс — это внешняя разведка, большая геополитика, агентура в европейских столицах. Его стихия, и он в ней гений. Ушаков — внутренняя безопасность: контрразведка, борьба с изменой, защита промышленных объектов, контроль над элитами внутри страны. Это две разные войны. Я приду к Брюсу с проектом создания двух независимых, но взаимодействующих служб. «Око» — внешняя разведка Брюса. И «Щит» — внутренняя безопасность Ушакова. Они будут обмениваться информацией, но подчиняться напрямую только Государю. Я предложу Брюсу не урезание власти, а ее упорядочивание и, по факту, усиление за счет нового инструмента. Сложно. Потребует виртуозных переговоров. Но это единственный путь.
За несколько минут молчания судьбы трех моих лучших людей и всей системы безопасности Империи были решены. Я переставлял их, как фигуры на карте, не спрашивая согласия, исходя из жестокой логики эффективности.
Я снова посмотрел на испанца. Он все так же ждал, не отводя глаз.
— Я подумаю над вашим предложением, капитан, — произнес я лишенным всяких эмоций голосом.
Он едва заметно кивнул, принимая мой ответ. Он не знал, что его судьба уже решена. Что вместо позорной отставки его ждет новое, еще более сложное поле битвы за тысячи верст отсюда. Он не знал, что этот разговор в тряской карете только что запустил цепь перестановок, которые изменят не только охрану Игнатовского, но и всю систему безопасности рождающейся Империи.
Вернувшись в Игнатовское, я попал в мир организованного хаоса. Скрип телег, вывозящих мусор, стук молотков, латающих пробоины в стенах, отрывистые команды… Моя система, получив страшный удар, запускала протоколы самовосстановления. На ходу отдав несколько распоряжений по разбору завалов и помощи раненым, я, миновав собственный кабинет, направился прямиком в цейхгауз. Там, в глубокой и надежной камере, под охраной дюжины моих лучших воинов, содержался главный трофей.
За грубым столом, на простой лавке, сидел генерал Левенгаупт. Чисто выбрит; камзол, хоть и потрепанный в бою, был аккуратно застегнут. Когда я вошел, он поднял на меня спокойный изучающий взгляд ученого, чей блестящий эксперимент сорвался из-за одной непредвиденной переменной.
Я не проронил ни слова. Это задело шведа.
— Барон, — произнес он с легким акцентом, словно мы встретились в светском салоне. — Должен признать, ваш финальный ход с… этим воем… был груб и эффективен. Варварское колдовство, бьющее по разуму. Весьма в вашем духе.
— Война не всегда ведется по правилам фехтовального зала, генерал, — ответил я, садясь напротив. — Иногда приходится использовать то, что работает.
— Работает? — криво усмехнулся он. — Вы потеряли десятки людей, мы сожгли половину вашего дома, а ваша победа висела на волоске. Я бы не назвал это безупречной работой. Мой план был совершенен, в то время как ваша победа — счастливая случайность, аномалия, которая не отменяет правильности моих расчетов.
Передо мной сидел умный, несгибаемый, абсолютно уверенный в своей правоте враг, который даже в кандалах продолжал считать себя победителем в интеллектуальной дуэли.
Я пристально смотрел на него и не мог решить его судьбу. Думал, что увидев врага, получу готовое решение, но все не так просто.
Оставив его, я вернулся в свой кабинет. Комнату уже прибрали, но запах гари и смерти, казалось, въелся в сами стены. Я сел за стол, уставившись на разложенные бумаги. Час, другой. Мысли ходили по кругу, упираясь в одну и ту же стену. Убить его всегда успеется. Но как получить с него выгоду? Враг — ресурс. Ценный, уникальный, опасный. Но как его использовать?
