не взволновало меня. Особенно с учётом того, что мы в первый раз разговаривали вне пределов слышимости маршала Значимой, окружённые только преданными мне солдатами.
Картина, которую это рисовало, была очень, очень опасной. Я сжала и разжала пальцы. Я могла бы долго ходить вокруг да около в попытках выяснить её намерения, но такого рода игры не были моей специальностью. Я могла справиться с интригами в небольших дозах, но ставить на то, что одержу верх над женщиной, которая правила герцогством несколько десятилетий... Нахуй. Грустно признавать, но за плечами у меня было больше инцидентов с сожжёнными городами, чем дипломатических бесед.
— Сегодня ты общаешься гораздо более мило, чем обычно, — прямо сказала я.
— Так будет и после войны, — сказала герцогиня Кеган. — Никогда не поздно обдумать это.
— По моему опыту, люди, которые говорят так неопределённо, ходят за руку с изменой, — отметила я.
На её лице не отразилось никакой реакции. Почему все, кто вели со мной переговоры, так хорошо скрывали свои мысли?
— Твои действия в последнее время можно было бы считать именно таковыми, — заметила герцогиня. — Роспуск Правящего Совета. Имя бывшей мятежной генерал-губернаторши Кэллоу. Замена всех губернаторов праэс на кэллоу, за исключением одного.
Дэньер. Человек, находившийся под каблуком у Значимой, никогда не давал мне повода, так что мне пришлось довольствоваться тем, что я пережидала его срок. Я могла видеть, на что намекала Деорайт, и мне нужно было перекрыть этот путь прямо сейчас, если я не хотела, чтобы третья проклятая гражданская война подряд разразилась в тот же момент, как только голова Дьяволиста окажется на пике.
— Кэллоу останется под Башней, — честно ответила я. — Это не обсуждается. Однако характер этих отношений будет пересмотрен. У меня есть поддержка в этом деле.
Глаза пожилой женщины сузились до щёлочек.
— Неужели Повелитель Падали намерен свергнуть Императрицу? — спросила она, наконец отбросив притворство.
— Нет, — ответила я, настолько уверенная в этом, насколько я могла быть уверена в кеом-то вроде моего учителя.
— Впереди интересные времена, — наконец сказала герцогиня.
— Принципат наступает, — сказала я. — Не в этом году, нет, но в ближайшие дет десять.
— Во время восстания были сделаны определённые предложения, — признала Кеган.
Честно говоря, я всегда подозревала, но всё равно было неприятно, что это подозрение подтвердилось. За кулисами шла совершенно другая война. Я только сейчас начала понимать её форму, и то, что я узнала, настораживало.
— Дай угадаю, — сказала я. — Независимость и союз?
— А также принцесса для моего внука, когда они достигнут совершеннолетия, — ответила она.
— Но ты не купилась.
— Обиды, возникшие после Третьего Крестового Похода, ещё предстоит загладить, — сказала герцогиня резким тоном.
Я нахмурилась. Деорайт цеплялся за пренебрежение, как утопающий за плавник, но это всё равно казалось слишком слабой причиной. Не то чтобы Праэс не совершал регулярных пробежек по Стене уже более тысячи лет. Преисподние, да Императрица Ужаса Торжествующая позорно распяла короля Даоина за то, что он недостаточно низко поклонился.
— И?.. — поинтересовалась я.
Она поколебалась, но всё-таки продолжила:
— Стража охраняла Стену долгое время, Герцогиня Обретённая, но это не является её предназначением, — ответила она. — Спокойная граница позволяет нам выполнять более старую обязанность.
К тому времени, как она закончила говорить, в её голосе звучал пыл. Деорайты ненавидят эльфов, в этом не было большой тайны. Возможно, это не общеизвестно, но в любой книге об истории Даоина обязательно упоминался такой факт: деорайты когда-то жили там, где сейчас Золотое Цветение, прежде чем их изгнали оттуда. Чернокнижник однажды выдвинул теорию, что Стражи предназначены для имитации странных способностей, которые эльфы приобретают с возрастом, получая с помощью магии то, с чем другие были рождены. Это то, что она имела в виду? Что без набегов орков на запад Даоин может обратить своё внимание на эльфов?
— Закончим этот разговор в другое время, — сказала Кеган. — Поединок, который вы заказали, начинается.
Весь разговор не занял много времени, но за это время Хакрам пробился сквозь легионеров Наука. Мой Адъютант всегда был высоким даже для орка, и я была почти уверена, что он стал выше с тех пор, как получил своё Имя. Не такой коренастый, как Наук, и не такой толстый, как Верес, но в наши дни он держался так, что в нём почти физически чувствовалась весомость.
Он вырос в своей силе, и это было заметно. Хакрам больше не пользовался мечом и щитом, которые были его уделом в качестве легионера: сначала он сменил меч на топор, затем щит на второй топор после наших сражений с фейри. Он сказал мне, что если мы собираемся продолжать сражаться с существами, которые могут разрезать сталь, как пергамент, то предпочёл бы иметь второй клинок, вместо мёртвого груза.
Оружие, которое орк взял в руки, когда вышел на поле, также было топором, но намного длиннее и больше, чем обычные боевые топоры — рукоятка, выкованная из гоблинская стали и смертоносное широкое топорище, которым он вертел, как будто оно ничего не весило. Барон Рассветного Дня перестал разезжать верхом на лошади, когда появился претендент, придержал своего коня и направил его к Адъютанту.
Легионеры в первых рядах начали топать ногами, и это распространилось, как огонь, среди Пятнадцатого: гоблинов, орков и людей всех мастей. Земля содрогнулась под двумя тысячами подкованных сталью сапог, и в такт этому резкому стуку поднялись голоса.
— Мёртвая Рука и мёртвый человек,
Острый клинок и острый клык,
Независимо от того, насколько они длинны,
Железо окажется в ножнах,
Лишь когда мы увидим, как наших врагов вешают.
Шаг Хакрама оставался ритмичным, когда он взывал к фейри, его слова тонули в голосах и ритме, когда по бокам войска другие Легионы Ужаса присоединили свои сапоги к песне. Десять тысяч душ слаженно топали ногами как один, когда мои легионеры пели свой жуткий гимн. Копьё барона Рассветного Дня опустилось, и без дальнейших насмешек он бросился в атаку.
— Лорд, священник или рыцарь в серебре,
На пылающем холме или в рассветной долине,
Виселица всё равно решает:
Любой титул лежит в крови разбитым.
Адъютант не двигался, спокойно ожидая нападения. Моё сердцебиение участилось при виде присходящего, но я верила в него. Учитывая его размеры и силу, естественным сравнением среди Бедствий для моей правой руки была Капитан. Однако я боролась с
