— Возле вас много смерти, господин, но еще большее ее возле вашего брата, — произнес Дымиус, поглядывавший на гостей издали после того, как его участие стало необязательно.
Белый князь не ответил. Он прекрасно понимал, что если сейчас же не восполнить потерю крови, Донай до утра не доживет. Восстановить поврежденные ткани с помощью образа было не слишком трудно и основную часть этой работы он уже сделал, но без Экзистедера смоделировать кровообращение не мог.
— Ему необходима кровь, — медленно произнес Оливул, не отрывая взгляд от бледного лица Ви-Брука.
— Я доставлю вам кровь любого сорта, вкуса и цвета, — оживился Дымиус.
— Она должна быть настоящей, — уточнил Бер-Росс. — Все, что находится в замке, несет на себе печать Игры.
— Я знаю, — вздохнул Смотритель. — Тут часто происходят перемены. Я уже привык. Но вокруг много деревень. Одно ваше слово, господин, и я принесу столько крови, сколько потребуется!
Внемиренец в упор посмотрел на странное существо.
— Вы убиваете мирян? — спросил он.
— М-м, — замялся Дымиус, — не часто, но, должен признаться, да. Я же упырь, — он застенчиво склонил голову на бок.
— Я догадался.
— Ради вас и вашего брата я готов…
— Нет, — отрезал Оливул и расстегнул манжету на левом рукаве. — Лучше помогите мне провести небольшую операцию.
Смотритель замка опешил.
— Вы доверяете мне?
— Доверяю.
Оставив упыря в благолепном недоумении, Оливул пододвинул кресло ближе к тахте и, опустившись в него, сосредоточился на образе элементарной системы для прямого переливания крови. Дымиус нерешительно мялся поодаль, и, наконец, решился заговорить.
— Господин, даже у братьев бывает разная кровь. И если это так, он, — упырь показал на Доная, — погибнет.
— Я знаю, — обронил Белый князь.
На столе перед ним прямо из пустоты материализовалась легкая конструкция с ручным движком и двумя трубками, каждая из которых заканчивалась длинной иглой. Когда образ окончательно воплотился в предмете, Бер-Росс взял одну из трубок, быстро ввел иглу в вену на предплечье брата и без колебаний повторил ту же процедуру на своей руке.
— Пожалуйста, подойдите сюда, — обратился он к смотрителю, и когда тот с готовностью приблизился, продолжал. — Начинайте медленно вращать ручку. Моя кровь будет перетекать по трубке к брату. Я скажу вам, когда закончить.
— Вы рискуете, господин? — осторожно спросил упырь.
Оливул откинулся в кресле.
— Нет, Дымиус, — ответил он тихо, — я не рискую: так однажды уже было.
7
Оливул наблюдал за алой струйкой, ползущей по прозрачной трубке. Вспомнился тот, первый случай…
Донай был мальчишкой-подростком, задиристым, безрассудным, отчаянным. С кузеном он не ладил, при каждой встрече норовил излишне вольно пошутить, петушился и старался доказать свое превосходство. В один из таких спектаклей лошадь, которую пацан объезжал на виду у старшего брата, понесла. Он сорвался с седла где-то на лесной дороге и, напоровшись бедром на острый сук, потерял сознание. Оливул отыскал его, почти бездыханного, спустя полчаса и, плохо отдавая себе отчет, что делает, с мальчишкой на руках бросился по Структурному мосту в Мир Ортского. Однако герцог только взглянул на Доная и спокойно сказал: «Ты сам излечишь его. Ты достаточно силен, чтобы уверовать и действовать». Бер-Росс попытался возразить, напомнить учителю, что существует лишь благодаря искусственной жизни и его тело наполнено смертью. Ортский не дослушал: «Верь», — обронил он и ушел.
И вот по велению рока все возвратилось. Но теперь Донай был взрослым, детские злые шутки, неприязнь, соперничество, дуэль прошли чередой и канули в прошлое, а Оливул, навсегда расставшийся с мертвой жизнью, на сей раз сам себе сказал — «Верь».
Белый князь пришел в себя, когда какой-то горький настой просочился в горло.
— Пейте, господин, — проскрипел над ним Дымиус, — и к вам вернутся силы.
— Что это? — выговорил Оливул.
— Древний эликсир. Вы потеряли сознание, и я осмелился завершить операцию сам, — он показал на сосуд и трубки с иглами, лежащие на столе.
— Спасибо.
Оливул уронил голову на высокую спинку кресла и перевел взгляд на Доная. Внешних изменений в состоянии раненого не наблюдалось, но он угадал вдруг, что брату легче. Уверенность эта пришла через новое чувство, сродни тому, что испытал он, услышав голос Тверди.
Время в замке текло по собственным законам. Здесь не существовало ни ночи, ни дня, их место занимал постоянный сумрак. Из окон не видно было небесных светил, а луна, хоть и выплескивала изредка свой безрадостный блеклый свет, ни разу не показалась из-за туч. Странные слуги Дымиуса периодически меняли свечи в комнате, где лежал Донай, не угасало пламя в камине, распространяя умиротворяющее тепло. Но за дверью господствовали мрак и холод, скрипели половицы под тяжелой поступью невидимых монстров, и иногда из недр замка доносился леденящий душу вой, приглушенный толстыми стенами.
Оливул не мог сказать, как долго продолжалось его бдение. Он не позволял себе спать, ибо подпустив сон однажды, едва не потерял экзорный образ, благодаря которому Донай держался сейчас за жизнь. В сознание раненый не приходил, но периодически принимался бредить. Несколько раз Бер-Росс расслышал среди бессвязных слов свое имя. Оно звучало, как слабый крик о помощи.
Смотритель замка заботливо приносил еду. Чаще, поставив поднос на стол, он молча удалялся, но иногда задерживался, чтобы поговорить, безошибочно определяя настроение гостя. В ходе этих коротких разговоров Оливул узнал, что в подвалах и на подземном этаже старой башни, постоянно происходят непредсказуемые пространственные изменения, а диковинные создания время от времени навещают замок.
— Некоторых я приручил, — гордо добавил Дымиус.
— Не сомневаюсь, что вы тоже внемиренец в глубоких корнях и владеете Силой Созидания, — сказал ему Оливул. — И вы сможете в один прекрасный день уйти в другие Миры.
— Если только кто-то сжалится и даст мне Жизнь, — тяжело вздохнул упырь. — Из всех Стихий, как вы это называете, тут присутствуют только Твердь и Смерть.
— Я знал немало внемиренцев, которые пробивали себе дорогу в Миры. Вот увидите, придет время, и вы найдете свой Путь, — ответил Белый князь.
По тому, как прекратилось действие бритвенного крема, Оливул определил, что с момента его ухода из Белого Мира прошло шесть дней, и пять из них Донай находился в бессознательном состоянии. Слегка рассеяв образ заживающей раны, наложенный вначале, Бер-Росс осмотрел реальную и остался удовлетворен. Дело без сомнения шло на поправку. Укрепив экзорную накладку вновь, он расслабился, дав себе несколько минут отдыха, но из долгожданной дремы его выдернул шорох, послышавшийся со стороны кровати. Раненый пришел в себя и, стараясь оглядеться, делал слабые попытки приподняться.
— Какого дьявола?… Откуда взялся этот склеп? — с трудом выдавил он, увидав кузена. — Куда ты меня притащил?
— Молчи, тебе не нужно пока говорить. Нас любезно приютил упырь, смотритель замка. Это реальный Мир, на котором развлекаются с полсотни экзисторов сразу. Но пусть тебя это не беспокоит. Лежи, скоро все будет хорошо.
Донай брезгливо поморщился в ответ на последнюю фразу и принялся устраиваться на тахте. Оливул поддержал его, но Ви-Брук только разозлился.
— Отстать. Я сам.
Очень скоро Белый князь прочувствовал, что ему было гораздо спокойнее, когда Донай лежал в забытьи. Парень упрямо норовил встать, ругался, грубил и стремился доказать, что в состоянии двигаться самостоятельно. После одной из таких неудачных демонстраций он упал без чувств. Оливул уложил его на тахте и остался рядом. Очнувшись, Красный князь увидел над собой бледное осунувшееся лицо брата.
— Ты сидел здесь сутки напролет? — изумленно спросил он.
— Это было необходимо. И я тебя прошу: еще два дня в постели и без фокусов. Тогда я сниму наложение и передам его тебе. Договорились?
Донай отвернулся. Оливул предпринял новый заход:
— Послушай меня: я лишь хочу, чтобы ты выздоровел как можно быстрее, и рана не дала бы осложнений.
— Да, хватит. Понял уже, — огрызнулся Ви-Брук.
Донай угомонился, и Оливул смог, наконец, подумать о проблемах, которые временно ушли на второй план: где Крылатый Волк, где Юлька? Как добралась девушка до Белого Мира? Что предпринимает Серафима, узнав о случившемся? Не однажды Бер-князь порывался уйти в Структуру, но всякий раз, взглянув на брата, останавливался. Непонятная сила удерживала его возле Доная, и сила эта исходила от Ви-Брука, будто он, сам того не осознавая, отчаянно искал у Оливула поддержки.
