машина сестры. В последний момент таксист успевает среагировать, свернув на обочину.
– Что за бешеная тварь? – ругается водитель.
Моя сестра, – отвечаю мысленно.
Нет, понятно, что все на нервах. Но она реально не думает, что творит! Я и так за руль не могу сесть после аварии, страшно. Даже на пассажирском сидении мне не по себе. А тут еще и это. И ведь бесполезно ей высказывать…
Перед домом стоит скорая помощь, влетаю внутрь. Меня охватывает ужасное предчувствие…
– Тетя! – кричу на весь дом.
– Дорогая… – лицо Инги зареванное. – Твой отец… У него сердечный приступ. Приваливаюсь к стене. Почему все наваливается так сразу?
Отец бледный, лежит на носилках, к нему подключены какие-то провода. Меня трясет от ледяной дрожи.
– Что случилось? – тихо спрашиваю Ингу.
– Не знаю… Кажется у него был разговор с Марго.
Ну конечно… Боже, и тут сестра. Я задыхаюсь… От ее присутствия, от черной кармы, окружающей все, чего она касается. Как же трудно сохранять хладнокровие. Сдерживать рвущуюся наружу ненависть…Я этого не хочу. Нужно прощать, даже самых лютых врагов. Но сложно… как же сложно.
Ночь провожу в коридоре, возле палаты отца. Под утро прилетает Давид, взъерошенный.
– Детка… мне так жаль.
Как хорошо в его объятиях. Сразу становится чуть легче. Меня душат слезы. Я не сдерживаю их – так легче. Так странно… Пока он не приехал, я не могла плакать.
– С кем осталась Николь?
– У нас ночует Виолетта.
– Это неудобно… Мы и так на нее столько навесили. Она…
– Я достаточно ей плачу, Эрика. Не думай об этом. Сейчас главное – тебе не переутомляться. Нельзя спать в коридоре.
– Я не могу оставить папу…
– Понимаю. Сейчас реши с палатой рядом.
– Это реанимация, тут нет платных палат! Не надо, Давид, пожалуйста!
– Тсс. Я должен заботиться о тебе и о малыше.
– Спасибо. Прости, что я такая нервная.
– Ну а как иначе, малышка.
– Еще и похороны бабушки… Только бы он…
– Все будет хорошо.
– Ты этого не знаешь.
Давид еще долго уговаривал меня, как капризного ребенка. Я понимала, что веду себя ужасно. На меня вдруг навалилась тяжесть, депрессия. Все казалось черным, беспросветным. И любимый был в этом непроглядном мраке лучом света. Без которого я бы просто умерла…
Глава 27
Месяц спустя
– Честное слово, увижу твою сестру, собственноручно ей шею сверну, – ворчливо произносит Инга, когда выхожу на кухню. – Столько натворила всего! И ни разу отца не проведать, как можно быть такой? Как?
– Хватит, я не в настроении это выслушивать, – вздыхаю устало.
За прошедшие дни произошло слишком много событий, я действительно чувствую себя на грани. Изможденной, едва живой.
Снова переехала в родительский дом. В который уже раз. Теперь по своей воле, чтобы ухаживать за папой. Он очень просил об этом, разве можно было отказать? Он все время повторяет, что чувствует себя очень одиноким…
Николь тоже попросилась со мной, и я была этому рада. Девочка очень повзрослела за последние месяцы, стала настоящей поддержкой и опорой для меня. Давид чаще остается ночевать в квартире, у него сложный период на работе. Но, конечно, иногда и тут ночует. Иногда у меня складывается ощущение, что он смертельно устал от нашей семьи. И правда, наши беды нескончаемы. Но я не собираюсь жаловаться на судьбу. Папа жив – это главное. Огромный подарок судьбы…
Похороны бабушки были очень тяжелым событием, после них я погрузилась в депрессию, ушла в себя, и совсем мало уделяла внимания мужу. Вся сосредоточилась на семье, на отце, который едва выкарабкался.
Давид же вплотную занялся тяжбой с Марго. Она нашла какого-то богатого любовника и тот натравил своих адвокатов. В суете я почти не имела времени на себя. Едва не забыла даже про назначенное плановое обследование у своего гинеколога. Хорошо, что Давид напомнил. И все же… мы действительно начали отдаляться друг от друга. Мне это очень не нравилось.
– Сделать тебе кофе, Эрика? – отвлекает меня от мыслей тетка. – Ты неважно выглядишь.
– Лучше чай с молоком, – качаю головой и морщусь. Ненавижу чай с молоком, но кофе не рискую пить, у меня и так бессонница, с трудом засыпаю и то под утро.
– Да, понимаю, – кивает Инга. – Тяжелый выдался у тебя период, дорогая. Очень сочувствую. Молодой муж, а ты с ним редко видишься.
– У нас все прекрасно, не переживай.
– Это хорошо. Очень рада за вас. А Николь-то как расцвела, когда узнала, что Давид ее родной отец! Сияет, порхает, совсем другой ребенок, не узнать, – качает головой Инга.
Мы действительно решились и открыли Николь правду. Перед этим Давид посоветовался с психологом, к которому мы записали девочку. Все происходило на приеме. Возможно благодаря этой подготовке, кто знает, в любом случае, Николь отреагировала замечательно. Хоть один абсолютно радостный день выпал нам, мы отпраздновали это в кафе, втроем…
– И все же, Давид так редко здесь появляется, – продолжает бубнить Инга. – Я бы на твоем месте задумалась. Нет, я понимаю, твой отец просит, чтобы ты была рядом… Но иногда можно и к мужу съездить переночевать. Я всегда на подхвате, Эрика, ты же знаешь. Посижу со стариком, составлю компанию. Ему ничего не нужно по сути, две сиделки отлично справляются. Он просто капризничает.
Я тоже иногда так думала, но отгоняла от себя такие мысли. Нехорошо это. Я так радовалась, что папа поправился, что не собиралась теперь бросать его, чтобы наслаждаться жизнью без проблем.
* * *
Конверт пришел буквально на следующий день после того самого разговора с теткой. Без адреса, без почтового штампа, просто бросили в ящик. На нем от руки размашисто стояло мое имя.
Не заглядывай, – шепчет внутренний голос. Но я знаю, что посмотрю…
На фото Мира Лисовская, держит под руку моего мужа. На вечеринке, которая гремела на весь город буквально позавчера. Давид звал меня с собой. Я не пошла…
Это ничего не значит, говорю себе, но сомнения все равно проникают в душу, отравляя.
Сегодня ты можешь увидеть все это своими глазами. В вашей квартире, – гласит надпись на обороте фотографии.
Нужно поговорить с Давидом, немедленно. Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки или тайны. Если он ощутил нехватку женского внимания – я даже пойму. Сейчас я точно не тяну на звание жены года. Да что там, даже просто хорошей жены. Ушла в себя, ношу вытянутые свитера с лосинами, волосы закручиваю в пучок. Мне совсем не интересны вечеринки, блеск и мишура. Хочется покоя
