и тишины. Я пойму, правда…
* * *
– Посидишь с папой? – прошу тетку.
– Что-то случилось, Эрика? Ты такая бледная. Хочешь с тобой съезжу, а за Генрихом Ванда присмотрит.
– Нет, спасибо. Мне нужно отлучиться ненадолго, – бормочу себе под нос. Разговаривать невыносимо сложно. Какая к черту поддержка? Если со мной кто-то будет, я просто разобьюсь, не смогу держаться… Мне не нужна ничья жалость!
Я всегда презирала женщин, которые навязываются мужчинам, следят за ними. И вот сейчас собираюсь стать именно такой. Как ни стараюсь подавить противное, разъедающее чувство ревности – не выходит. С каждой минутой мне все хуже. Меня трясет. Неужели Давид изменяет мне? С самого начала наших отношений меня преследовали мысли, что все не по-настоящему между нами, что это игра, фарс. Неужели я оказалась права?
Голова кружится, руки дрожат, дверь машины получается отпереть только с третьего раза. Когда сажусь на водительское сидение, становится не по себе. Я не водила машину ни разу с момента аварии. Саму аварию я не помню, не вспоминала про нее потому что была занята другими вещами. И вот сейчас чувствую настоящую паническую атаку. Мне страшно ехать за рулем. Мне страшно от того что ждет сегодня в квартире. Я знаю, что неправа, что надо просто позвонить мужу и поговорить. Но иногда мы не властны над собой, над своими поступками. И сегодня как никогда понимаю эту истину.
Надо было вызвать такси, я укорила себя в этом, наверное, миллион раз, пока добралась до дома Бахрамова. Прошмыгнув в лифт, машинально скрещиваю дрожащие ноги. Бегло оглядываю собственное отражение в задней зеркальной стене. Внутри клокочет нервозность перед встречей с мужем. Запрещаю себе думать, что меня ждет в квартире. Я еду поговорить. Спросить прямо о фотографии. Конечно же, скорее всего – это снова проделки Марго. Как бы ни было больно поверить, что даже авария, в которой я могла погибнуть, не остановила сестру. Даже новый любовник не помог. Что же это такое? Что за паталогическая одержимость бывшим любовником?
Но права ли я? Могу ли навешивать всех собак на сестру?
На выходе из лифта едва не врезалась в тучного мужчину, который направляется к лифту, настолько потерялась в своих мыслях. Как назло, заиграл телефон, наскоро извинившись перед мужчиной за свою неловкость, смотрю на экран. Звонок от Инги, это может касаться отца, поэтому останавливаюсь и перезваниваю.
– Все в порядке? – спрашиваю, с трудом сдерживая панику.
– Твой отец заставил меня позвонить, хочет узнать где ты и когда вернешься, – объясняет тетка. – Он такой капризный иногда, как ребенок!
– Я не знаю, наверное, быстро вернусь, может час, – говорю, лишь бы отделаться. Убираю телефон в сумочку. Достаю ключи.
Эта пауза заставляет еще раз задуматься о том, что сейчас делаю. Ведь в любом случае, этот визит в квартиру мужа изменит многое. Меня. Наши отношения.
Если Давид внутри с Мирой – то это будет крах всего… Я не стану разбираться, или, к примеру, переживать эту измену, ходить к психологу. Я уйду. Для меня все будет кончено. Может потому что я не из тех женщин, которые прощают измену. Но скорее – потому что слишком сильно люблю…
Если же Бахрамова не окажется в квартире… То буду себя чувствовать предательницей, изменницей. Потому что не умею доверять партнеру. Можно ли после такого строить отношения? Простит ли меня Давид? Смогу ли сама себя простить? Вряд ли…
Последние ступеньки к квартире – для меня почти как восхождение на эшафот. Тихо открываю дверь своим ключом. Знаю, что этим все разрушаю. Знаю, что если хочу сохранить семью, надо немедленно развернуться, уехать, набрать мужу и поговорить. Но я отравлена сомнениями, страхами, ревностью. Детскими комплексами. Как никогда остро ощущаю, насколько же не властен человек над собой. Жалкое существо, которое сейчас из себя представляю, вызывает отвращение.
Первое, что чувствую, войдя в квартиру – запах духов. Он буквально оглушает. Женских духов.
Я не была в этой квартире месяц. На первый взгляд ничего не изменилось… Красная босоножка на ковре в гостиной. Стоны, доносящиеся из спальни. Зажмуриваюсь и снова открываю глаза. Почти не могу дышать. Голова разламывается, болезненно поморщившись, круговыми движениями массирую виски.
Медленно, как лунатик, продвигаюсь в сторону спальни. Нет сомнений – то, что там увижу – убьет меня. Но я должна увидеть. Мне недостаточно стонов и запаха. Это похоже на мазохизм, но я должна удостовериться.
Сплетенные в объятии мужчина и женщина, которая скачет сверху, волосы рассыпаны по плечам, хлюпающий звук соития, от которого тошнота подкатывает к горлу. Разворачиваюсь и бегу в туалет, где меня долго и мучительно выворачивает наизнанку. Падаю на колени возле унитаза. Боже. Можно ли быть более жалкой? Даже уйти нет сил, слабость, голова кружится. Где-то в коридоре звонит телефон, очень пронзительно и долго. Вдруг понимаю, что мелодия – как у меня на звонке. Это мой телефон, как раз где-то там выронила сумочку. Нужно встать, ответить на звонок. Возможно, это снова по поводу отца…
И тут приходит в голову мысль – эти двое в постели, они ведь тоже должны слышать мелодию. Как бы ни были заняты… Но в квартире тишина. Это очень странно. Заставляю себя встать на ноги, держась за стены выхожу в коридор. Ощущение, что сейчас в квартире никого. Мне становится страшно настолько, что покрываюсь липким ознобом. Нет, я не сошла с ума, не могла мне отвратительная сцена в спальне привидеться! Это же… это будет означать, что я больна. Беременна от изменника или больна шизофренией, есть ли более жуткий выбор?
Заставляю себя снова дойти до спальни. На кровати лежит мужчина. Это Давид? У меня все расплывается от слез перед глазами, чувствую сильное головокружение. Мужчина лежит на боку, вижу только его спину. Нет, я никогда не думала, что придется разбираться с мужем вот так. У меня сейчас жутко странная уверенность, что это – незнакомец. Но где его любовница и что он делает в нашей квартире?
– Кто ты такой? Что здесь делаешь? – спрашиваю дрожащим голосом.
Теперь уже не сомневаюсь, что это какой-то спектакль. Кто эти люди? Воры? Убийцы? Вот только чтобы убить человека, к чему перед смертью пытать?
Снова звонит мой телефон. Я бросаюсь в коридор, мне необходимо позвонить мужу, сказать, что мне нужна его помощь! Выскакиваю и замираю. В коридоре стоит Марго, обнаженная, на ней лишь кружевные стринги красного цвета, в руках она держит мою сумочку, роется в ней. Достает телефон, посмотрев на экран, сбрасывает звонок.
– Что
