часы манной крупы, не качайся на лампе и не пей химических чернил. Хорошо?
– Хорошо, – сказала Леночка, беря в руки большие ножницы.
– Ну вот, – сказала тётя, – я приду часа через два и принесу тебе мятных конфет. Хочешь мятных конфет?
– Хочу, – сказала Леночка, держа в одной руке большие ножницы, а в другую руку беря со стола салфетку.
– Ну, до свидания, Леночка, – сказала тётя и ушла.
– До свиданья! До свиданья! – запела Леночка, рассматривая салфетку.
Тётя уже ушла, а Леночка всё продолжала петь.
– До свиданья! До свиданья! – пела Леночка – До свиданья, тётя! До свиданья, четырёхугольная салфетка!
С этими словами Леночка заработала ножницами.
– А теперь, а теперь, – запела Леночка, – салфетка стала круглой! А теперь – полукруглой! А теперь стала маленькой! Была одна салфетка, а теперь стало много маленьких салфеток!
Леночка посмотрела на скатерть.
– Вот и скатерть тоже одна! – запела Леночка. – А вот сейчас их будет две! Теперь стало две скатерти! А теперь три! Одна большая и две поменьше! А вот стол всего один!
Леночка сбегала на кухню и принесла топор.
– Сейчас из одного стола мы сделаем два! – запела Леночка и ударила топором по столу. Но сколько Леночка ни трудилась, ей удалось только отколоть от стола несколько щепок.
<Середина 1930-х>
«Володя сидел за столом и рисовал…»*
Володя сидел за столом и рисовал.
Нарисовал Володя домик, в окне домика нарисовал человечка с черной бородой, рядом с домиком нарисовал дерево, а вдали нарисовал поле и лес. А потом нарисовал около домика кустик и стал думать, что бы ещё нарисовать. Думал, думал и зевнул. А потом зевнул ещё раз и решил нарисовать под кустиком зайца.
Взял Володя карандаш и нарисовал зайца.
Заяц получился очень красивый, с длинными ушами и маленьким пушистым хвостиком.
– Эй-ей-ей! – закричал вдруг из окна домика человечек с чёрной бородой. – Откуда тут заяц? Ну-ка я его сейчас застрелю из ружья!
Дверь в домике открылась и на крыльцо выбежал человечек с ружьём в руках.
– Не смейте стрелять в моего зайца! – крикнул Володя.
Заяц пошевелил ушами, дрыгнул хвостиком и поскакал в лес.
«Бах!» – выстрелил из ружья человечек с чёрной бородой.
Заяц поскакал ещё быстрее и скрылся в лесу.
– Промахнулся! – крикнул человечек с чёрной бородой и бросил ружьё на землю.
– Я очень рад, что вы промахнулись, – сказал Володя.
– Нет! – закричал человечек с чёрной бородой. – Я, Карл Иванович Шустерлинг, хотел застрелить зайца и промахнулся! Но я его застрелю! Уж я его застрелю!
Карл Иванович схватил ружьё и побежал к лесу.
– Подождите! – крикнул Володя.
– Нет, нет, нет! Уж я его застрелю! – кричал Карл Иванович.
Володя побежал за Карлом. Ивановичем.
– Карл Иванович! Карл Иванович! – кричал Володя. Но Карл Иванович, ничего не слушая, бежал дальше.
Так они добежали до леса. Карл Иванович остановился и зарядил ружьё.
– Ну, – сказал Карл Иванович, – теперь только попадись мне этот заяц!
И Карл Иванович вошёл в лес. Володя шёл за Карлом Ивановичем. В лесу было темно, прохладно и пахло грибами.
Карл Иванович держал ружьё наготове и заглядывал за каждый кустик.
– Карл Иванович, – говорил Володя. – Пойдемте обратно. Не надо стрелять в зайчика.
– Нет, нет! – говорил Карл Иванович. – Не мешайте мне!
Вдруг из куста выскочил заяц и, увидя Карла Ивановича, подскочил, перевернулся в воздухе и пустился бежать.
– Держи его! – кричал Карл Иванович.
Володя бежал за Карлом Ивановичем.
– О-о-о! – кричал Карл Иванович. – Сейчас я его! Раз, два, три!
Чёрная борода Карла Ивановича развевалась в разные стороны. Карл Иванович скакал через кусты, кричал и размахивал руками.
– Пуф! – сказал Карл Иванович, останавливаясь и вытирая рукавом лоб. – Пуф! Как я устал!
Заяц сел на кочку и, подняв ушки, смотрел на Карла Ивановича.
– Ах ты, паршивый заяц! – крикнул Карл Иванович. – Ещё дразнишься!
И Карл Иванович опять погнался за зайцем. Но, пробежав несколько шагов, Карл Иванович остановился и сел на пень.
– Нет, больше не могу, – сказал Карл Иванович.
<1936>
Перо золотого орла*
Было решено, что как только кончится немецкий урок, все индейцы должны будут собраться в тёмном коридоре за шкапами с физическими приборами. Из коридора нельзя было видеть, что делается за шкапами, и потому индейцы всегда собирались там для обсуждения своих тайных дел. Это место называлось «Ущельем Бобра».
Бледнолицые не имели такого тайного убежища и собирались, где попало, когда в зале, а когда в классе на задних скамейках. <Но зато у Гришки Тулонова, который был бледнолицым, была настоящая подзорная труба>. В эту трубу можно было смотреть и хорошо видеть всё, что творится на большом расстоянии. Индейцы предлагали бледнолицым обменять «Ущелье» на подзорную трубу, но Гришка Тулонов отказался. Тогда индейцы объявили войну бледнолицым, чтобы отнять у них подзорную трубу силой. Как раз после немецкого урока индейцы должны были собраться в Ущелье Бобра для военных обсуждений.
Урок подходил уже к концу и напряжение в классе всё росло и росло. Бледнолицые могли первые занять «Ущелье Бобра»; ввиду военного положения это допускалось.
На второй парте сидел вождь каманчей Галлапун, Звериный Прыжок, или, как его звали в школе, Семён Карпенко, готовый каждую минуту вскочить
