есть такой обычай, что если человек идёт с миром, то он должен нести с собой трубку мира. У меня есть такая.
Чин-гак-хук достал из кармана маленькую трубочку, должно быть, своего отца. К трубке сургучом были прикреплены куриные перья.
– Ступай в Страну Больших озер и покажи бледнолицым эту трубку, – сказал Чин-гак-хук Пирроге. – Потом приходи назад и приведи с собой кого-нибудь из бледнолицых. Я поговорю с ним в тёмном коридоре, или как я это называю, – Калифорнии.
Пиррога взял трубку мира и пошёл из Ущелья. Выйдя в коридор, он был окружён толпой любопытных мексиканцев.
– Николай Пирогов Поймай воробьев! –
кричали ему мексиканцы. Но Пиррога шёл, гордо закинув голову, как и подобало ходить настоящему индейцу.
В Стране Больших озёр было очень шумно. Рослые жители Аляски носились по зале, ловя друг-друга. Тут были и мексиканцы, но мексиканцы народ маленький, хоть и очень подвижный.
В углу Пиррога увидел бледнолицых. Они стояли и о чём-то сговаривались. Пиррога подошел к ним поближе. Бледнолицые замолчали и уставились на Пиррогу.
Пиррога протянул им трубку мира и сказал:
– Оах! – что означало – здравствуйте.
Из толпы бледнолицых вышел Гришка Тулонов.
– Тебе чего нужно? – спросил он Пиррогу и прищурил глаза.
– Чин-гак-хук, вождь араукасов, хочет говорить с тобой, – сказал Пиррога.
– Так пусть приходит, – сказал Гришка Тулонов, – а ты это чего в руках держишь?
– Это трубка мира! – пояснил Пиррога.
– Трубка мира? А этого хошь? – и Тулонов показал Пирроге кулак.
– Пусть кто-нибудь из вас пойдёт переговорить с Чин-гак-хуком, – сказал Пиррога, пряча трубку в карман.
– Ладно, я пойду, – сказал Свистунов.
Пиррога шёл впереди, а Свистунов шёл сзади, размахивая руками.
– Ты подожди в Калифорнии, – сказал Свистунову Пиррога, – а я сейчас позову Чин-гак-хука.
При входе в Ущелье Никитин остановил Пиррогу:
– Кто идет? – спросил Никитин.
– Я, – сказал Пиррога.
– Пароль? – спросил Никитин.
– Три яблока, – сказал Пиррога.
– Проходи, – сказал Никитин.
Чин-гак-хук уже ждал Пиррогу. Он сейчас же взял трубку мира и побежал в Калифорнию.
В это время раздался звонок. Пришлось идти в класс.
Индейцы расселись по своим местам, но Чин-гак-хука не было. Сейчас должен начаться урок арифметики.
– Где же Чин-гак-хук? – волновался Галлапун.
– Не подрались ли они? – сказал Пиррога.
– Я пойду посмотрю, – сказал Галлапун и пошел к двери.
Но из класса не вышел, так как по коридору шёл уже учитель. Галлапун сел на своё место. Учитель вошёл в класс и сел за столик.
В это время дверь бесшумно приоткрылась и закрылась. Чин-гак-хук на четвереньках юркнул под парту к Никитину. Учитель повернул голову к двери, но там уже никого не было.
Галлапун был в восторге от Чин-гак-хука.
«Вот это индеец так индеец!» – думал он.
<Вдруг под партой что-то зашуршало и толкнуло колено Галлапуна. Это была коробочка индейского «телеграфа». В коробочке была записка: «Вождь каманчей Галлапун, урони карандаш и начни его искать. Я подползу. Вождь араукасов Чин-гак-хук».
Учитель начал урок. Он каждую минуту мог заметить отсутствие Чин-гак-хука, а потому Галлапун скорей уронил карандаш и наклонился его поднять>.
Минуту спустя Чин-гак-хук сидел уже рядом с Галлапуном.
– Свистунов на всё согласен, – сказал он Галлапуну. – Мы можем быть спокойны, что без нас Ущелье они не займут. Теперь надо нашим разослать мои правила войны.
Чин-гак-хук достал большой лист бумаги и написал:
«Индейцы! Мы объявили войну бледнолицым. Но кто останется победителем? Тот, кто завладеет Ущельем и подзорной трубой? Это поведёт к драке и нас выставят из школы. Я предлагаю другое. В зоологическом саду есть клетка с орлом.
У орла другой раз выпадают перья, и сторожа втыкают их в дверцу клетки с внутренней стороны. Если согнуть проволочку, то можно достать одно перо.
Сегодня мы идём после большой перемены на экскурсию в зоологический сад. Так вот я и предлагаю считать победителем того, кто первый достанет перо орла.
Я уже говорил со Свистуновым и он передаст это бледнолицым.
Вождь араукасов Чин-гак-хук».
Чин-гак-хук показал проект войны Галлапуну и опустил его в телеграфную коробочку. Вскоре проект, подписанный всеми индейцами, вернулся к Чин-гак-хуку.
– Все согласны, – сказал Чин-гак-хук и стал внимательно слушать учителя.
– Тр-р-р-р-р-р-р! – зазвенел звонок.
Индейцы, не торопясь, записали уроки и вышли из класса. Бледнолицые поджидали их уже в коридоре.
– Эй вы! – кричали бледнолицые, – пора воевать, идите в Ущелье, а мы вас оттуда вышибем!
Галлапун вышел вперёд и низко поклонился.
– Бледнолицые! – сказал он, – Ущелье Бобра достаточно велико, чтобы поместить в себе и нас и вас. Стоит ли драться из-за него, когда оно может принадлежать тому, кто первый выскочит из класса. Я предлагаю другое. Пойдёмте все в Ущелье и обсудим мое предложение.
В Ущелье набралось столько народу, сколько могло туда поместиться.
<Вторая пол. 1930-х>
Комментарии
В настоящий том включены произведения Хармса, написанные им для детей.
Нам уже приходилось останавливаться на композиционных принципах настоящего собрания. В частности, указывать на избранный нами формальный принцип в отделении «детских» текстов Хармса от «взрослых» (см.: т. 1. С. 335; т.
