…И вроде бы они и там не стали сидеть сложа руки! Доходили такие, очень недостоверные слухи от разных людей… Тех, кто служил на границе Таджикистана и Афганистана… Вроде бы они добровольно и бескорыстно помогали советским пограничникам бороться с хлынувшим из Афгана неимоверным потоком наркотиков… Всё может быть… Хотя!.. Скорее всего, зная и Муллу и Бая, именно так оно и было — скорее всего, эти военные профессионалы, отдавшие службе в спецназе по десятку лет, именно так и поступили!.. Только… Теперь они защищали от напасти не одну большую и многонациональную страну, которая, если положить руку на сердце, так и не сумела оценить их по достоинству, а свою, маленькую, приграничную Родину…
«…Братья мои! — думал Филин, дописывая последние строки книги об этих невероятных мужиках. — Где вы сейчас?!! Живы ли?!! Как ваши семьи, дети?!! Чем вы заняты сами?!! Не верю, чтобы вы просто так сгинули в той кровопролитной бойне, которая так и не закончилась в вашем многострадальном Таджикистане и по сей день!!! Не верю!.. Такие, как вы, просто не имеют права погибнуть!.. Иначе это было бы огромной, вопиющей на весь Свет несправедливостью!.. Теперь только вам и учить защищать свою Родину тех, кто уже пришёл, и ещё придёт вам на смену!.. Вы должны, вы просто обязаны жить дальше!..»
И опять Филин курил, разволновавшись от пришедшей в голову мысли…
А потом опять думал и писал:
«…Я верю в вас, дорогие мои, узкоглазые „братишки“!.. Вы пережили столько, что… Теперь-то вы уже наверняка, по традициям вашего народа, „аксакалы“ и „старейшины“!.. Алишер Шпекбаев, меткий и неуловимый Бай, в родном кишлаке Шакардашт на берегу бурного Пянджа, в „родовом гнезде баев Шпекбаевых“!.. А Абдулло Эргашалиев, мудрый и неутомимый, змеелов и следопыт, в памирском кишлаке Кульджа… Обучает своему уникальному семейному ремеслу змеелова сыновей и внуков… А может, он забрал свою Гулю в Шакардашт?.. Кто знает?.. Но я верю, что у вас всё хорошо, родные мои!.. Верю, потому что если уж не в вас, то в кого ещё?..»
Андрей вдруг вспомнил ту песню, которую они все вместе, бывали времена, всей той былой группой пели под гитару. Никто из них не знал тогда, кто и когда её написал, а может, и вовсе она родилась в недрах Армии, но строчки её были очень близки ребятам его РДГ…
…Ну, вот и всё, остались мы —Я и Андрюха с КостромыВ живых на нашем блокпосту среди акаций.Есть пулемёт, есть автомат,Есть мой подствольник без гранатИ где-то далеко комбат хрипит у рации.
Нам Батя в рацию кричит: «Всем действовать по плану „Щит!“ А нам с Андрюхой всё-равно, что щит, что меч. Наш лексикон предельно прост, Идёт атака на блокпост — Нам не до планов, нам бы головы сберечь! Горящих скатов чёрный дымОрём: «Спецназ непобедим!» Хоть чёрным стал Андрюхин Краповый Берет. И у его КПВТЕсть нотки в голосе не те, Как говорится: «Чем богат — другого нет!» Я посчитал сквозь эту тьмуПримерно сорок к одному, А это пуля или плен — одно из двух. И оба поняли — хана, Но тут очнулся старшинаИ матом поднял наш почти упавший дух. Я слышу, он орёт сквозь дым: «Ща рукопашную дадим! Ядрёна сила, чтоб твою Державы мать! Вот этот Краповый Берет — Бесплатный пропуск на Тот Свет, Для тех скотов, что захотят его сорвать!» Потом всё было, как во сне, Пришли ребята на «броне». Кругом свои, и наша кончилась война. А мы сидим, как дураки — Спина к спине, в руках штыки, Акации, блокпост и тишина…И что-то говорит комбат, И мы смеёмся невпопад, И матерится, как сапожник, старшина. Мы были здесь и не сдались, Но пятерых не дождалисьКого-то мать, кого-то дочь, кого жена…Я поднимаюсь во весь ростЗа мной расстрелянный блокпостИ сам не верю, что я цел и невредим…И белой краской на посту, Чтоб было видно за версту, Я написал — «Спецназ непобедим!»……Андрей улыбнулся тем мурашкам, которые опять, как и много лет назад, пробежали по его спине от этих строчек, и дописал последние слова:
«…Я верю, братья мои!!! Я верю в то, что мы ещё встретимся когда-нибудь!.. И пусть мы уже будем старыми, но душой всегда останемся молоды!.. И мы опять споём эту песню… Потому… Потому что пусть знают все и всегда — Спецназ непобедим!..»…
17 августа 2008 года.
Украина. Одесса.
1
Хуршед — это, на самом деле, одно из тех таджикских имён, которым своих сыновей имели право называть только в роду знатных баёв… Почему? Хуршед в переводе с тюркских наречий означает Солнце!.. Ну, а уж полное имя Хуршедхан может означать только одно — «Повелитель Солнца»!.. Во как!!! (От автора.)
2
И это тоже с туркских наречий… Парвин означает «Везде ищу, но нигде нет»… А вот Парвинбай… Это что-то, если попытаться перевести — «Повелитель того, что найти невозможно»… В общем, искатель приключений, авантюрист, раздолбай и вообще «таджикский Остап Бендер»… Почему его отцу пришло в голову назвать своего первенца именно так — большая тайна… (От автора.)
3
Значение этого общеизвестное слова почему-то мало кто знает, хотя понятие «дух» в ОКСВА пошло именно от него!.. Так вот!.. В переводе с тюркских языков Душман — это просто бандит… И всё!.. (От автора.)
4
Якши — понял, понимаешь, понимаете (тажд., фарси.)
5
Это тюркское название одинаково, как для пыльной бури в степи, так и для песчаной бури в пустыне — последствия её одинаково опасные для человека. В Афганистане именно этот, горячий самум, пришедший из пустыни Регистан, называли «Афганцем»… Помните песню? «Вот „афганец“ задул — пыль с песком вперемешку глотаем!..». Так вот это именно о нём, о самуме!.. (От автора)
6
Деривация в военном деле означает отклонение от заданной траектории снарядов и пуль при полёте, выпущенных из нарезного оружия, вследствие гироскопического эффекта. Есть несколько способов расчёта деривации, но суть остаётся одна и та же — величина деривации прямо пропорциональна угловой скорости пули, которая, в свою очередь, зависит от шага нарезов ствола. То есть, чем меньше шаг нарезов, тем больше будет величина деривации пули на дистанции. Так как величина деривации зависит от шага нарезов винтовки и характеристик патрона (пули), а математический расчет поправки на деривацию чрезвычайно сложен, достоверные данные о поправках на деривацию можно получить лишь путем отстрела конкретной винтовки, конкретными патронам на различных дистанциях. И ещё… Поправку на деривацию имеет смысл учитывать только при высокоточной стрельбе на очень больших дистанциях. (От автора.)
7
Усто — учитель, старший по возрасту, старейшина. (тадж., фарси)
8
Р-147 — маленькая, весом всего-то в 600 грамм, радиостанция, которая была у каждого бойца группы. Её единственный наушник, соединённый с микрофоном, прикреплялся к голове с помощью двух брезентовых ремешков и на манер каски застёгивался под подбородком. Слабенькая, всего-то 1 километр радиус действия, она предназначалась для взаимодействия между командирами отделений и «взводным». Но тогда, в те далёкие, «афганские» годы, это было единственное средство связи для спецназовцев между собой. И они, надо признаться, были ему очень признательны, просто за то, что есть хотя бы это!.. (От автора)
9
Есть такое понятие в среде снайперов — «рабочая дальность»… Понятие это сугубо субъективное, никак не зависящее от внешних факторов. То есть это, если так можно сказать, салат из таланта к стрелковому делу, круто замешанный на физических данных и на опыте! Снайпер может быть прекраснейшим, отличнейшим, но обязательно со своей «рабочей дальностью»! Обязательно!.. И не верьте глупым фильмам или рассказам людей, даже отдалённо не представляющих себе, что такое снайперское искусство!.. Всё это вещи сугубо индивидуальные! Хотя… Есть и определённые нормативы — минимальная дальность прицельной стрельбы, если стрелок претендует называться снайпером, составляет 250–300 метров… Но это, на самом деле, просто детский лепет на лужайке!.. Автору, вашему покорному слуге, доводилось общаться просто с настоящим динозавром снайпинга, отдавшем этому делу больше 30 лет своей жизни, у которого «РД» была 1100 метров!.. Правда, этот человек сам по себе живая легенда, и таких как он во всём мире наберётся едва ли десяток!.. И ведь жив же ещё, курилка!!! Обычно же — это 400–500 метров, иногда 600–700 метров до цели… У Бая она была 500–600 метров… (От автора)
