листья, ковром лежащие на асфальте напоминая, что зима близко. Вчера я обнаружил в почтовом ящике уведомление от Горводоканала о задолженности в десять рублей, поэтому мы сегодня вышли с Демоном из дома пораньше, планируя перед работой задать вопрос тетенькам из водоочистки, за сколько лет они мне насчитали задолженность.
Через полтора час я вышел из, похожей на муравейник, кассы заведения по учету воды, взбешенный, но добившийся результата. Оказалось, что девушка перепутала, выставив мне счет всего подъезда. Отвязав Демона от металлической трубы, я повернулся и замер — на противоположной стороне дороги, уткнувшись лицом в ладони, бежала, не разбирая пути, высокая девушка с знакомым рыжим хвостиком.
С разбегу уткнувшись в меня и наступив на лапу, обиженно взвизгнувшему, Демону, Настя испуганно выглянула из-за ладошек, чтобы тут же спрятаться обратно:
— Не смотри на меня!
— Что случилось?
— Не смотри на меня!
Я с силой развел ее руки в стороны. Нда, губа опухла, глаза тоже, но это, наверное, от слез. Но вот нос явно не от слез опух, и сукровица бурая в ноздрях засохла. Плащ из «болоньи», цвета «кофе с молоком», был в черных жирных пятнах, цветастая косынка сбилась на вбок.
— Что случилось?
— Ничего.
— Настя, не зли меня, мы только теряем время. Что случилось?
Девушка вырвала руки из моих ладоней, шагнула в сторону, но я успел схватить ее за плечо и обнять:
— Ну что ты, маленькая, кто тебя обидел? Давай, скажи мне, что случилось?
Настя не выдержала, зарыдала с новой силой, и, отвернув от меня лицо, сквозь слезы, прошептала:
— Меня ограбили.
— Что забрали?
— Деньги.
— Настя, Настенька, ну не тяни резину, сколько денег?
— Три тысячи…
— Что?
— Три тысячи! — Настя повернула ко мне пылающее яростью лицо: — три тысячи рублей, понял!
Пришлось опять хватать, обнимать и гладить.
— А откуда у тебя столько денег?
— Пенсию разносила!
— Ты пенсию разносишь? Давно?
— Сегодня в первый раз.
— Так, ладно, подожди минутку. Вы милицию вызвали?
— Нет.
— Как нет?
— Мне заведующая сказала, что эти деньги я украла, и если вызвать милицию, то меня заберут в тюрьму!
— Что за бред!
— Она сказала, что она замнет этот вопрос, но я должна буду из зарплаты отдавать, все три тысячи — Настя опять зарыдала.
— Так, ты в каком отделении работаешь?
— В одиннадцатом.
— Понятно. Давай так. Ты же к себе шла?
— Ну да, в общежитие.
— Хорошо, иди туда и с вахты звони в отдел, скажи, что тебя ограбили. Переоденься, возьми паспорт и жди машину. Кстати, где, когда и как все произошло?
— Меня попросили сегодня пораньше выйти, почтальонов не хватает. Я пришла пораньше, а заведующая просит еще и пенсию разнести, премию пообещала. Мне выдали восемь тысяч четыреста рублей, с копейками.
— Ты договор о материальной ответственности подписывала?
— Нет, мне просто деньги по ведомости дали и чистые ведомости на выдачу.
— Понятно, когда и где?
— Сейчас сколько времени?
— Три часа.
— Часа полтора назад, я в четвертый подъезд тридцатого дома по улице Красного Партизана зашла, а какой-то мужик вслед за мной в подъезд заскочил и в спину толкнул, я обернутся не успела. Он меня вниз по лестнице в подвал столкнул, два раза по лицу ударил, потом по голове сзади, и сумку вырвал. Знаешь, как страшно было!
— Представляю.
— Он в сумку заглянул, и орет: где остальные деньги. Я думала, что он меня там убьет. Я говоря, что уже раздала, а он пнул меня в бок, два раза, опять орет: сучка шустрая, сказал, чтобы я тихо лежала и убежал после этого.
— И ты, конечно, не видела, куда он побежал?
— Нет конечно, я пока из подвала выбралась, у бабушек во дворе спросила, они сказали, что не видели. Ну там правда, скамейки спиной к подъездам стоят. Вот. Я к заведующей. Она говорит- ищи деньги где хочешь и домой меня отправила, заставила меня расписку на три тысячи написать, сказала, как синяки пройдут, через три дня, выходить на работу.
— А кто при разговоре был из сотрудников?
— Никого, она меня в кабинет сразу отвела.
— Мужик как выглядел?
— Да не видела я его, темный, огромный… а вот, он, когда сумку у меня рвал из рук, он наклонился, у него здесь — Настя ткнула себя в рот: — две железные коронки были, и, табачищем, от него несло.
— Понятно. Так, давай, не теряй время, беги в общагу и звони в милицию.
— А ты?
— Мы попробуем найти твои деньги.
Подвал, где какое-то животное пинало по ребрам рыжую девчонку, я нашел сразу. Подъезд был темный, зассаный людьми и кошками. Жестко скомандовав «место», стал медленно спускаться по, теряющейся в темноте, лестнице, вниз, где пахло кровью и страхом, пытаясь в мутном свете фонарика рассмотреть каждый сантиметр истертого за многие годы бетона. Вверху, взвизгивая и елозя задом, волновался Демон, рвался ко мне, но не смел уйти с места.
Есть! На края ступени различимо темное, округлое пятно, с еле видимыми полосками. Наверное, у лежащей на полу Насти, из носа потекла кровь, а злыдень, когда пинал ее на прощание, все-таки наступил в лужицу. Ненавижу!
Я огляделся по сторонам, нашел кусочек пыльного картона, который кто-то заботливый засунул под кабель освещения, наверное, чувствовал, что мне он понадобится сегодня. Накрыв картонкой кровавой пятно, что бы хоть как то уберечь следы до приезда эксперта, я бодро поднялся наверх, потянув за собой пса. В подъезде смысла ставить собаку на след нет никакого, стойкий запах кошачьей мочи и множество следов живущих в подъезде людей, делает такую попытку крайне бессмысленной. Я начал медленно, кругами, осматривать асфальт перед домом. Вот, вроде бы, похоже, на след ботинка с остатками крови, и рисунок подошвы похож.
— Демон, ищи, ищи, мальчик, вперед.
И мы побежали под радостные крики сбежавшихся на нашу суету окрестных детей.
Демон привел меня к старому, четырехэтажному дому, еще довоенной постройки, бодро ворвался в средний подъезд и стал царапать лапой дверь средней, на площадке, квартиры, гордо оглядываясь на меня, как будто говоря:
— Кто молодец? Я молодец!
Я схватил пса за голову и потащил его из подъезда, тихо шепча:
— Умница, умница, хороший мальчик.
Сука! Сука, Терпеть ненавижу! Первый этаж, окна на ту сторону выходят, как перекрыть подъезд и окна одному. Сука!
— И, что это милиция тут делает, что случилось? — мне оставалось до выхода на улицу пройти всего два шага, когда на пороге нарисовалась местная дворничиха с метлой из березовых прутьев и пронзительным голосом.
Теперь я, стараясь не шуметь, выталкивал из подъезда, рвущегося
