В феврале 1866 г. в результате сложившегося в княжестве заговора, Куза был низложен. Вопросы об устройстве Молдавии и Валахии и избрании нового правителя опять стали предметом обсуждения Парижской конференции стран-гарантов. Наиболее активную роль заняла Франция. В качестве кандидата на румынский престол ею был назван Карл Гогенцоллерн-Зигмаринген – отпрыск младшей ветви прусского королевского дома, находившийся по материнской линии в родстве с Бонапартами. Порта выступила резко против избрания князя-иностранца, считая это нарушением суверенитета султана. Турецкому делегату предписывалось покинуть конференцию, если будет принято подобное решение. Национальное собрание в Бухаресте без санкции держав и Турции вновь высказалось за единое государство и избрало Гогенцоллерна румынским князем. В мае того же года участники Парижской конференции приняли протест Порты против передачи управления в Бухаресте Карлу Гогенцоллерну. Но во избежание новых осложнений державы, по существу, поддержали решение Национального собрания. Они советовали Порте не вводить войска в Румынию и признать ее нового князя. Султан был вынужден согласиться с этим. Решения Национального собрания и их признание европейскими державами и Турцией явились важной вехой в борьбе румынского народа за независимость.
Великие державы и объединение Германии и ИталииПосле европейской революции 1848–1849 гг. легитимизм как основа внешней политики сошел на нет. На первое место вышли национальные устремления, что стало теперь характерно для многих стран Европы. Именно под знаком национализма произошли в 1850–1860-х гг. два таких крупнейших события европейской истории XIX столетия как объединение Германии и Италии. Поскольку правящие круги Пруссии и Сардинского королевства (Пьемонта) мыслили эту акцию как исключительно объединение «сверху», они нуждались в поддержке одной или нескольких великих держав. Такая тактика неизбежно превращала объединение Германии и Италии в объект международных противоречий, в предмет дипломатического торга и политических компромиссов.
Первым встал итальянский вопрос. В условиях свирепствующей реакции на Апеннинском полуострове после подавления революционных движений 1848–1849 гг. демократический лагерь Италии переживал глубокий кризис. Организованные Д. Мадзини и его сторонниками попытки вооруженных экспедиций в Италию с целью поднять общенациональное восстание провалились. В этой ситуации часть демократов, в том числе Д. Гарибальди, приходила к выводу о необходимости союза с Савойской династией и либеральными кругами Пьемонта – единственного из итальянских государств, где сохранился конституционно-парламентский порядок, и где правила «чисто» итальянская династия. Авторитетным лидером либералов стал К. Кавур, тонкий и энергичный политик, который с 1852 г. вплоть до своей смерти в 1861 г. был премьер-министром Пьемонта.
Кавур стремился примирить интересы Савойского дома с делом национального освобождения и объединения Италии и рассматривал национальную идею прежде всего как внешнеполитическую задачу. С его точки зрения итальянское единство могло быть осуществлено постепенно, с неизбежным вмешательством великих держав, и, поскольку Пьемонту не под силу было бороться с Неаполитанским королевством, папским государством, а тем более с Австрийской империей (в ее руках находилась Ломбардо-Венецианская область и контроль над герцогствами Центральной Италии), следовало искать сильных внешнеполитических союзников. Претворяя в жизнь свою программу, Кавур начал с направления в Крым пьемонтских солдат, которые приняли участие в войне 1853–1856 гг. на стороне Англии и Франции. Кавур добился приглашения Пьемонта на Парижский мирный конгресс 1856 г. в качестве равноправного члена, хотя его дипломатические успехи там были невелики: по поставленному на обсуждение итальянскому вопросу никаких решений принято не было; а лишь упомянуто, что произвол и деспотизм царят в Неаполитанском королевстве, что не в лучшем положении находится Папская область, и выражалось пожелание о выводе оттуда австрийских войск. Предложение Кавура рассмотреть возможность передать центрально-итальянские герцогства Парму и Модену Сардинскому королевству в качестве территориальной компенсации за участие в войне даже не обсуждалось. Но с этого времени началось сближение Пьемонта с бонапартистской Францией против общего противника в лице Австрии.
После Крымской войны французский император Наполеон III находился в зените славы. Одной из задач его внешней политики, которая стала играть главенствующую роль в Европе, было вытеснение Австрии из Италии и утверждение в ней французской гегемонии. По инициативе Наполеона в июле 1858 г. на французском средиземноморском курорте Пломбьер состоялась его тайная встреча с Кавуром, во время которой были согласованы условия франко-сардинского военного и политического союза, оформленного в виде договора в январе 1859 г. Он предусматривал освобождение всей Ломбардо-Венецианской области от австрийцев и присоединение ее к Сардинскому королевству; последнее передавало Франции за ее военную помощь часть своей территории – провинцию Савойю и округ Ниццу. Наполеон стремился создать крупное северо-итальянское государство, союзное Франции, с которым вынуждена была бы считаться монархия Габсбургов. Кроме того, Наполеон лелеял план создания в центре Италии королевства во главе со своим двоюродным братом, а на неаполитанский престол посадить также своего ставленника. Римскому папе он отводил роль номинального главы будущей конфедерации итальянских государств Центральной и Южной Италии. Таким образом по-прежнему раздробленная Италия оказалась бы в полной зависимости от Второй империи. Кавур знал об этих замыслах, но надеялся, что события помешают их осуществлению. Готовясь к войне с Австрией, Наполеон пошел на сближение с Россией.
В 1855 г. на российский престол вступил Александр II. Он разделял взгляды своего отца, но, считая необходимым восстановить былое международное величие России, осознавал необходимость перемен, в том числе и во внешней политике. Вскоре после подписания Парижского мира, в апреле 1856 г. место ушедшего в отставку после почти сорокалетнего руководства МИД К. В. Нессельроде занял A. M. Горчаков. Понимая, что система Священного союза исчерпала себя, Горчаков выступил приверженцем нового внешнеполитического курса, отвечавшего национальным интересам страны. Он хорошо ориентировался в расстановке сил на международной арене, верно оценивал истинные стратегические мотивы европейских держав, прекрасно просчитывал их тактические ходы.
В циркуляре Горчакова 2 сентября 1856 г. российским послам в европейских столицах в качестве основы общей линии политики провозглашалось «обретение свободы действий». Это означало, что Россия отныне не намеревается жертвовать своими интересами для поддержания принципов Священного союза и считает себя совершенно свободной в выборе будущих друзей. Фразой циркуляра: «Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, а сосредотачивается», мгновенно облетевшей всю Европу, Горчаков подтверждал мирные намерения своего государства, но не исключал переход к активным действиям в будущем. В качестве основной внешнеполитической задачи ставилась цель добиться ликвидации статей Парижского договора о нейтрализации Черного моря, унижающих национальные интересы и достоинство страны. Не менее важным представлялось восстановление утраченных позиций на Балканах, что должно было явиться первым шагом к изменению режима Черноморских проливов в пользу России. Для достижения этих целей ей необходимо было вырваться из международной изоляции.
По вопросу о союзниках в правящих кругах не было единодушия. Сам Александр II тяготел к Пруссии. Горчаков наиболее желательной союзницей видел Францию, тем более что она проявляла склонность к сближению с петербургским кабинетом. Этого никак нельзя было сказать о другом столпе Крымской системы – Англии. Австрии Россия не могла простить «предательства» во время Крымской войны. Что касалось Пруссии, то Горчаков полагал, что союз с ней окажется недостаточен для возрождения утраченных Россией позиций в Европе, а прусская поддержка русской политики на Востоке будет малоэффективна.
В марте 1859 г. Россия и Франция заключили тайный договор. Согласно ему Наполеон III заручился обещанием российского правительства соблюдать в случае австро-французской войны благожелательный нейтралитет и склонить к аналогичной позиции германские государства, прежде всего, Пруссию. В Петербурге не возражали против присоединения к Франции Савойи и Ниццы, а к Пьемонту – Ломбардии и Венеции. Французское обязательство России фиксировалось соглашением довольно неопределенно. Предусматривалось, что стороны договорятся об изменениях в существующих трактатах в интересах обеих государств при заключении мира. Планам Наполеона III опасность не грозила и со стороны Англии: она только-только с неимоверным трудом подавила восстание в Индии и британские политики опасались раздражать могущественного соседа на континенте. К тому же в Англии дело итальянских патриотов было чрезвычайно популярно.
