Читаем без скачивания Ричард Длинные Руки – монарх - Гай Орловский

Она сказала жалобно:

– Ваше Величество! Но четвертование…

Я вздохнул.

– Леди Ширли… Как вы знаете, большинство преступников как раз и заканчивают жизнь легко и радостно на плахе, виселице или в рудниках. К экстремальному четвертованию прибегаем редко. В силу исключительности преступления.

Она сказала горько:

– Потому, что посягнули на вашу жизнь?

– Леди, – ответил я с надменностью, – за себя я постоять могу. Но эти заговорщики, подняв мятеж, обрекли бы на смерть сотни, а то и тысячи людей, как говорят у нас церковники, ни в чем не повинных… Повинных только в том, что поверили мерзавцам и пошли за ними. Повинных в том, что убивали бы верных королю людей. Их бы тоже убивали, чему противится мое сердце, ибо это налогоплательщики и мое народное достояние. Потому того, кто ради кошелька убил в темном переулке горожанина, оставил его жену вдовой, а детей сиротами – вешают, а того, кто поступил точно так же с тысячами, я говорю о главарях мятежа, подвергают особо мучительной смерти!.. Вообще-то вы меня натолкнули на мысль…

Она спросила испуганно:

– Какую? Господи, что я наделала… Вы же чудовище, можете придумать что-то вообще зверское.

– Зачем придумывать? – пробормотал я. – Один великий мудрец сказал: «Будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, приближайтесь к нему, переносите из него в настоящее сколько сможете перенести…»

Она в испуге распахнула хорошенький ротик, спохватилась и прикрыла его такой же розовой и почти просвечивающейся в пламени свечи ладошкой.

Я со щемом подумал, что вот ее хорошо бы в фаворитки, такая просить дворцы и земли, даже для бедных родственников, не станет, чистая и бескорыстная душа с крылышками…

Холодный голос в душе напомнил язвительно, что бескорыстные обходятся дороже. Для себя ничего, такие стараются для народа, еще не понимают, что народу сколько ни дай – все мало и все недовольны, потому что у короля как бы больше.

Я поклонился и нежно поцеловал ей пальчики.

– Леди Ширли…

Она снова распахнула ротик в удивлении, женским чутьем уловив и мое расположение, и мое желание помять ее в постели, в то же время не понимая, почему так не делаю, если хочу и могу.

Увы, только один из тысячи догадывается, что поступать нужно как надо, а не как хочется.

Но даже этот один редко так поступает, ибо семя Змея в нас сильно, а голос Каина звучит громко. И все-таки я начинаю понимать, чего притащился именно сюда, а не вышел на крышу любоваться звездами.

Я красиво развернулся у дальней стены и направился обратно, делая вид, что малость размял ноги, а теперь вот снова за стол и государственные бумаги, я же король и тружусь на благо, а как же иначе.

Все кланяются, кто с надеждой быть замеченным, кто с облегчением, что страшило уходит, без него проще будет отрываться. Я шел напыщенный и важный, леди Мередит снова улыбнулась мне, когда я проходил мимо.

Я кивнул и легонько взял ее за локоть, увлекая за собой.

– Как вам здесь? – спросил я. – Вы так чисты и невинны…

Она сказала с удовольствием:

– Я знаю.

– И как жаль, – вздохнул я, – что человек я уже, увы, женатый.

Она посмотрела с удивлением:

– И что?

– Дык, – проговорил я со вздохом, – теперь многое вроде бы не совсем льзя. А скорее нельзя.

В ее глазах удивление переросло в патетическое изумление.

– Почему?

– Моральные узы, – сказал я важно, – святость брака.

Мы миновали зал, оставив там придворных, я вел ее по тихой галерее, освещенной только редкими свечами, и с нами по стенам двигаются две огромные темные тени, причем одна то и дело намекающе налезает на другую.

Леди Мередит тихонько фыркнула.

– Ну да, так и поверю! К тому же вы не совсем муж, а как бы… нет, не скажу. И вообще… там вы в подчинении, а неужели вам никогда не хотелось самому нагнуть женщину? Показать ей, кто хозяин?

– А кто хозяин? – спросил я тупо. – Я думал… Господь Бог…

– Господь Бог, – напомнила она, – сказал, что хозяин всему – человек. В том числе и женщине. А что, вы против Господа Бога?

Я сказал поспешно и в страхе:

– Нет-нет, леди Мередит!.. Я же не еретик!.. Раздевайтесь скорее, а то Господь Бог вдруг не так поймет мотивы моего так долго сдерживаемого целомудрия. Ой нет, что это я так сразу, пойдемте лучше… ко мне или к вам?

Она посмотрела на меня с холодным достоинством.

– Сэр Ричард!.. Как вы можете даже говорить такое? Я приличная женщина!.. И никому не позволю… Конечно же, к вам! Неужели я похожа на распутницу, что принимает мужчин в своей спальне?

– Простите, леди Мередит, – сказал я с покаянием, – я просто подумал, ваша спальня ближе…

– Понимаю, – ответила она, – вы весь пылаете от страсти и ожидания, когда будете терзать меня, но, умоляю, подождите еще три минуты, и мы будем у двери вашей спальни.

В постели, когда мы отдыхали и подкреплялись вином и сладостями, она рассказала, к моему удивлению, что вообще-то она уже трижды вдова. За первого мужа выдали в шестнадцать лет, но через полгода его тяжело ранил огромный вепрь на охоте, он умер в момент, когда провозили под аркой ворот в замок. Второго мужа подобрали через год траура, прекрасного молодого и красивого барона Клапауциуна. Этот прожил с нею в счастливом для него браке всего три месяца, но был убит предательской стрелой в спину, когда благородно пытался мечом раздвинуть свои владения, посягнув на земли ослабевшего соседа.

Третий раз ее выдали за сэра Грея Макнамона, однако тот со своими людьми погиб под горной лавиной, когда рискнул пройти коротким, но опасным путем.

А теперь она уже полгода гостит у Ширлинии, своей подруги детских лет, а ее имением управляют отправленные ее мужем, сэром Уортером, люди. Ей все подбирают жениха, но ей так понравилось жить без мужской опеки, что старается протянуть период свободы как можно дольше.

Я пробормотал:

– А как женихи?

Она сказала лукаво:

– Мне кажется, я понимаю, о чем вы спрашиваете…

– И как?

– Да, обо мне пошел слух, что я приношу несчастье. Так что могу рассчитывать, что четвертое замужество если и придет, то нескоро.

– Люблю суеверных, – признался я. – С ними так удобно.

– Но сами не будьте им, – сказала она практично. – Это приносит несчастье.

Все-таки я либо какая-то крайне неразборчивая свинья, либо чересчур нормальный мужчина, проснулся в обнимку с этим светлым и все еще чистым и наивным существом, пусть и побывавшим трижды замужем, и с ужасом ощутил, что и ее люблю и жалею, мог бы жениться и прожить с нею всю жизнь счастливо.

А как же насчет Той Единственной? Которую романтичные рыцари ищут по всему свету?.. Геллермин вон все-таки нашел…

Я тихонько выбрался из постели, пусть ребенок спит, заботливо укрыл ее одеялом и, быстро одевшись, вышел на цыпочках в кабинет, что соединен со спальней напрямую.

В верховном департаменте за старшего пока что верховный лорд Джеральд Бренан, крупнейший специалист по землепользованию, если верить Альбрехту, а сам Куно срочно выехал в Тарасконскую бухту, нужно срочно восстановить работы по созданию могучего флота.

Лорд Бренан в самом деле хорош, разбирается прекрасно не только в землепользовании, но и в делопроизводстве: тут же попытался всучить мне идею нужности и даже необходимости контрасигиляции или, как говорят в народе, контрсигнатуры. Таким образом моя подпись под любым документом не имела бы юридической силы без подписи канцлера. Это якобы придает документу большую юридическую силу. Дескать, король есть король, что с дурака спрашивать, а вот если подпись поставил и канцлер, тогда да, это другое дело.

Он объяснил, что глава государства, то есть я, не может уследить за всем, а когда королевскую подпись визирует специалист, то она приобретает больший политический вес.

Я засмеялся, утро хорошее, небо ясное и безоблачное, солнце светит ярко, но ласково, все должно получаться без сучка и задоринки.

– Сэр Джеральд, – сказал я доверительно, – не хитрите. Ваша подпись на документе рядом с моей будет означать, что я юридически не ответственен за свои слова и поступки?

Он всплеснул руками.

– Ваше Величество! Я просто говорю о порядке, который предусмотрен в ряде королевств.

– Не случайно, – согласился я.

– Вот-вот, – подтвердил и он, глядя на меня бесстыже честными глазами демократа. – Это же все для пользы, так сказать, дела.

– Знаю, – прервал я. – Сам такое ввел, ни одна подпись королевы Ротильды не имеет силы, пока рядом не стоит моя. Ну и кто осмелится со мной играть такую же высшую роль?

Он и несколько работников Куно опустили взгляды, на лицах смущение, слишком быстро я раскусил, хотя что тут раскусывать, ни один правитель не жаждет ограничения его власти, под какими соусами это ни подавалось.

Лорд Бренан сказал торопливо:

– Ваше Величество, вы не так поняли!.. Подпись канцлера, вице-канцлера или сенешаля означает, что это они принимают на себя всю юридическую и политическую ответственность за данный акт! Они будут виноваты, а не вы!