4. Провал государственного переворота создал ситуацию вакуума центральной власти. В тюрьме находятся ключевые фигуры из руководителей государства. Структура союзной исполнительной власти развалилась. Это положение далеко не так безопасно, как может показаться некоторым в эйфории победы. Страна осталась без каких-либо рычагов воздействия на кризисные процессы и прежде всего в хозяйственной сфере. В условиях фактического отсутствия рыночных механизмов это грозит полным экономическим коллапсом.
Где выход? Рынок, но это дольше и сложнее, чем кто-то думал. Быстро создать структуры новой союзной исполнительной власти не удастся. Единственная возможность — временно вручить власть Государственному совету, состоящему из глав государств всех республик, наделив этот Совет распорядительными функциями.
5. Провал путча создал для демократических сил небывалые возможности для консолидации, для того чтобы они взяли в свои руки судьбу страны, пользуясь поддержкой народа. К сожалению, мы наблюдаем сейчас немало тенденций к новому расколу демократических сил. В эту трудную минуту многие демократы оставляют без поддержки Центр, Президента СССР да и Президента России. Лидеры КПСС давно предали идеи реформации. Они никогда не были «в центре», и сейчас политический центр пуст… Там только личный авторитет Ельцина… Если не найти идей и лозунгов для формирования новых конструктивных политдвижений, то процессы экономической и политической дезинтеграции примут такой стремительный и необратимый характер, что вскоре придется иметь дело не с восьмью бездарными заговорщиками, а с озлобленным и голодным народом.
6. Радуясь успеху демократии, нельзя закрывать глаза на возможность очень скорой консолидации сил реванша, которые временно ушли со сцены, но в любой момент могут выйти из-за кулис или действовать нелегально. Кстати, возрождение активности этих сил чувствовалось уже в ходе работы сессии Верховного Совета СССР. Было бы трагедией, если такие настроения станут доминирующими на этом Съезде»…
Съезд начался с «Заявления», с которым выступил Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Прошел он очень драматично, но в конце концов, как мне тогда представлялось, принял единственно возможные и правильные решения. Лично я был с ними согласен.
Начался «переходный период». Никто, по-моему, не знал, от чего, к чему и чем он закончится. Это тем более трудно было представить, поскольку решения Съезда стали нарушаться сразу же, как только депутаты разъехались по стране.
Надежды, порожденные провалом путча, победой демократии, Съездом, завершившимся на удивление конструктивно… надежды эти стали таять… осыпаться вместе с осенними листьями этой красивой, затянувшейся осени, последней осени Союза ССР.
6 сентября было первое заседание Госсовета. Присутствовали руководители всех республик. Был даже представитель Грузии, который, после того как выяснил, что никто не намерен сегодня рассматривать вопрос о признании ее независимости, покинул собрание.
Очень долго и сумбурно рассматривался вопрос о внешней задолженности. Никто никого не слушал. Горбачев блистал глубиной знания проблемы и был бесспорным лидером. Фактически он подавлял всех своей эрудицией и энергией. Это было плохо. Возникшие противоречия и споры между руководителями республик не получали своего разрешения. Горбачев выступал арбитром, оставляя последнее слово за собой. На слабые возражения всегда был испытанный прием: «Хорошо, давайте будем считать, что в принципе договорились, а «детали» доработаем «в рабочем порядке»…
Положение наше было плачевным. Объяснения причин вроде того, что, планируя валютные поступления, считали, что будем продавать нефть по 105 долларов за тонну, а продаем за 68, были неубедительны. Кто же это так «планировал»?
Такие наивные вопросы оставались без ответа. А в заключение Михаил Сергеевич сказал, что самое опасное — разгласить эти проблемы.
Воспользовавшись ситуацией, после обсуждения главного вопроса, я попросил принять Указ Президента СССР о правовой и социальной защите сотрудников упраздняемых КГБ Прибалтийских государств. Согласие было получено, но позднее аппарат комитета не смог представить по этому вопросу сколько-нибудь приемлемый проект.
В одном из перерывов подошел к Ельцину и обговорил с ним принципы подчиненности Московского управления, а также просил поддержать кандидатуру Евгения Савостьянова на должность его начальника.
4 сентября, накануне заседания Госсовета, назначенного на 16-е, Михаил Сергеевич вновь собрал Политсовет. Обсуждался «текущий момент». Все активно критиковали Председателя Верховного Совета Украины Леонида Кравчука и позицию некоторых российских политиков, направленную на поглощение союзных структур, а фактически на иллюзорное усиление России за счет развала Союза. Предлагали Президенту активизироваться в вопросах, жизненно важных для всех людей. Например, издать Указ о земельной реформе, которая зашла в тупик. Стимулировать продажу земли. Или Указ о приватизации, о содействии мелкому предпринимательству, формировании частного права. Вопросы конверсии… Гарантии иностранных инвестиций и т. п.
Говорили и о необходимости немедленной президентской реакции на акты, подобные действиям Украины, в отношении союзной армии. Сейчас самое страшное — застой, который явно наметился. Надо же все использовать, не взирая на реакцию президентов, для усиления настроений в пользу Союза.
Госсовет, который обсуждал вопросы продовольствия и заслушал доклад Григория Явлинского об экономическом союзе, прошел по тому же сценарию. Доминировал Президент СССР. Объективно он действительно лучше других знал ситуацию. Но он не должен был это демонстрировать, следовало дать выговориться другим и, помолчав, поставить руководителей республик перед необходимостью договариваться. Горбачев же хотел, как ему казалось, как лучше, а в итоге вызывал недовольство членов Госсовета, которые в коридоре махали руками: «Опять та же говорильня»… После Госсовета я зашел к Михаилу Сергеевичу и сказал, что мне представляется, он делает большую ошибку. Ему надо быть председателем, и только, проводя заседание так, чтобы каждый руководитель республики ощущал себя хозяином, ответственным за Союз в целом, а не затыкать ему рот и не навязывать свои решения. Михаил Сергеевич согласился со мной.
На этом заседании меня поразила энергичная позиция Ельцина, аргументированно, но немногословно, по сути говоря, потребовавшего скорейшего подписания экономического соглашения, немедленного (до конца сентября) заключения продовольственного соглашения, а также создания МЭКа (Межреспубликанского экономического комитета). Удивила и позиция уважаемого мною и всегда уравновешенного Президента Киргизии Аскара Акаева, который оппонировал Явлинскому, выступая против экономического союза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
