объемы производимых материалов, структурные связи с другими объектами.
«Дельмар» был на хорошем счету у руководства лаборатории. Его включили в состав секретной команды, которая должна была вылететь в Хиросиму и Нагасаки для изучения результатов атомной бомбардировки этих японских городов. Однако по каким-то причинам поездку в Японию отменили.
Война завершилась, но работы на объекте продолжались. Начальник лаборатории предложил Ковалю, сняв погоны сержанта штабной службы, остаться на прежнем рабочем месте, сулил повышение по службе и денежную прибавку. Однако «Дельмар» не согласился. Он прекрасно знал обстановку и понимал, что с окончанием войны активизируются спецслужбы, ужесточатся методы отбора и проверки специалистов для работы на атомных объектах. О своих опасениях он доложил в Центр. Было принято решение о возвращении агента-нелегала Жоржа Коваля домой. В 1948 году «Дельмар» благополучно возвратился на Родину.
Здесь он защитил кандидатскую диссертацию и долгое время преподавал в родном Московском химико-технологическом институте им. Д.И. Менделеева.
Скончался в 2006 году. А в 2007 году «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» ему было присвоено высокое звание Героя Российской Федерации.
Разумеется, участие наших военных разведчиков в добывании секретов атомной бомбы работой резидентур — в США, Великобритании и Канаде не заканчивалось. Руководству Разведуправления было известно, что доступ к атомной энергии старалась найти и Япония, далеко не дружественная нам страна.
Весной 1941 года военный министр Японии Хидэки Тодзоко отдал приказ начальнику научно-технического управления изучить вопрос о возможности создания урановой бомбы.
Японской разведке удалось узнать, что в США ведутся работы по атомному проекту. Теперь Страна восходящего солнца желала иметь свое ядерное оружие, и даже ставила амбициозные цели — опередить на этом поприще США.
Руководителем японского атомного проекта был утвержден профессор Иосио Нисина. С ним, кстати, был знаком сотрудник аппарата военного атташе Советского Союза в Токио майор А. Косицын.
Иосио Нисина не был нашим агентом, однако Косицын встречался с ним и был в курсе дел с японским атомным проектом. Так, в 1944 году профессор передал офицеру резидентуры план научно-исследовательских работ по урановому проекту
Проанализировав этот документ и другие материалы, Косицын пришел к выводу: японской атомной бомбы нам опасаться не стоит. Амбициозные планы Токио оказались попросту невыполнимы. Для этого в Японии не было ни производственных мощностей для получения обогащенного, чистого графита, ни других необходимых составляющих, отсутствовали запасы урановых руд, да и круг квалифицированных ученых, занимающихся этой проблемой, невелик.
Правоту выводов разведчика Косицына подтвердила жизнь. В 1945 году Япония капитулировала, так и не успев создать собственное атомное оружие.
В заключении этой главы следует сказать: военным атташе и офицерам их аппаратов не только пришлось заниматься проблемами атомного проекта, но и первыми пройти по следам ядерных взрывов, добыть сведения о результатах применения американского атомного оружия.
Такая задача была поставлена перед резидентурой подполковника Константина Сонина, действовавшей в Японии. На место ядерной бомбардировки в Хиросиме и Нагасаки в середине сентября 1945 года выехали военные разведчики и.о. военного атташе подполковник Михаил Романов, переводчик аппарата военно-морского атташе лейтенант Николай Кикенин. С ними поехал и корреспондент ТАСС Анатолий Варшавский.
Возвратившись в Токио, они составили отчеты о посещении Хиросимы и Нагасаки.
Таков был вклад легальных резидентур Разведуправления Красной Армии в осуществление советского атомного проекта.
«Берия хлестал меня вопросами, как кнутом»
2 сентября 1945 года в 9.02 по токийскому времени на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. Крупнейшая в истории человечества Вторая мировая война завершилась.
Через три дня после этого исторического события в Канаде произошел, казалось бы, мелкий частный случай: из советского посольства, а точнее из аппарата военного атташе в Оттаве, вместе с женой и сыном бежал младший офицер, лейтенант Игорь Гузенко. Как оказалось, потом это тоже было своего рода историческим событием.
Гузенко передал Королевской конной полиции (в ее функции входит разведка и контрразведка) многочисленные секретные документы о работе советских спецслужб в Канаде. Эти материалы заставили канадское правительство создать специальную королевскую комиссию по вопросам шпионажа. Поскольку связи канадской агентурной сети ГРУ уходили в США и Англию, полиция Канады установила связь с контрразведкой этих стран.
Потери нашей военной разведки были тяжелыми. В конце 1945 года срочно выехал из Канады наш нелегал Ян Черняк, едва избежав ареста, покинул США другой нелегал, Зосман Литвин, выдворен из Америки резидент ГРУ Павел Мелкишев.
Всего Гузенко выдал 28 человек, из которых 20 были привлечены к суду. 10 агентов осудили на разные сроки тюремного заключения. Ученый физик Алан Мэй получил десять лет, оргсекретарь компартии Канады Сэм Карр и член парламента Фред Роуз — по 6 лет, Филипп Дарндорф Смит из национального исследовательского совета, офицер Дэвид Г. Лунак, Гарольд Герсен из департамента военного снаряжения — по 5 лет, Эдвард Мазерал, также из национального исследовательского совета — 4 года, Кэтрин Уиллшер из британской комиссии — 3 года, Раймонд Бойер, специалист по взрывчатым веществам, и Эмма Войник из МИД Канады — 2 года.
Фриду Линтон из международного бюро труда выслали из страны, а Джон Соболефф отделался штрафом в 500 долларов.
Разумеется, в прессе США и Канады был раздут грандиозный шпионский скандал.
В Советском Союзе, дабы разобраться в обстоятельствах дела Гузенко, по указанию И. Сталина создали комиссию на самом высоком уровне. Возглавлял ее секретарь ЦК ВКП(б) Г. Маленков. В нее вошли Абакумов, Берия, Кузнецов, Меркулов.
Как работала эта комиссия, подробно рассказывает в своей книге «Сквозь годы войн и нищеты» генерал-лейтенант Михаил Мильштейн, в ту пору заместитель начальника управления ГРУ.
«Мы получили сообщение о бегстве Игоря Гузенко до того, как он попал в руки канадской полиции. А потом посыпался огромный поток телеграмм из Канады, США и других стран с описанием деталей побега и именами преданных им сотрудников ГРУ. Телеграммы шли отовсюду и от многих лиц — наших резидентов, от корреспондентов советских газет и радио, аккредитованных за рубежом.
В управлении воцарилась атмосфера тревожного ожидания…
Комиссия Маленкова заседала почти ежедневно с 12 часов и до позднего вечера с кратким перерывом на обед.
