Она начала поднимать голову, но остановилась. Она открыла рот, и в ее горле возник какой-то звук, который все же не превратился в слово.
Выйдя на лестничную площадку, Белла сказала:
— Она часто так вздрагивает, и я думаю, что это происходит тогда, когда она вспоминает что-то или ее разум чем- то обеспокоен. Но мне казалось, что сегодня, да и уже много дней, ее ничего не беспокоило, с тех пор как у нее был последний тяжелый приступ.
— Да, я уверен, что ваш диагноз, мисс Морган, абсолютно верен.
— Давайте пройдем в маленькую гостиную и я заплачу нам по счету, причем с большим удовольствием.
— О, но ведь нет никакой спешки.
Смеясь, она предупредила:
— Если вы не возьмете деньги сейчас, то вы можете никогда их не получить. Я пойду и потрачу их.
— Что ж, я не буду возражать, мисс Морган, если вы так поступите. Последние три недели были слишком тяжелыми для вас. И должен добавить: я не знаю, что бы вы делали без вашего дворецкого.
Когда они спускались по лестнице, она сказала:
— Я скажу Карлу, как вы его назвали. Ему наверняка это понравится. — Затем она заговорила более серьезно. — Он хороший парень, этот Карл, доктор. Господь, а может, дьявол наложил на него проклятье, но за этой грубоватой внешностью скрыт недюжинный ум. Он много думает и достаточно мудр. Я считаю, что все это благодаря чтению — он читает все, что попадается под руку.
— Да, я уверен: все, что вы сказали о нем, абсолютно справедливо, но замечу, что этот несчастный приобрел в вашем лице великолепную хозяйку, мисс Морган.
10
Месяц проходил за месяцем, и вот уже наступала следующая зима. Установившийся порядок ведения маленького бизнеса практически не менялся — все одно и то же изо дня в день. На улицах все больше людей бродило в поисках работы и пропитания. Ночами казалось, что все больше и больше народу лежало бесформенными кучами на парковых скамейках, у дверей магазинов и под мостами. Это объяснялось тем, что безработица и голод гнали людей в Лондон, и в доме Беллы каждую ночь дрожащим от холода людям приходилось отказывать, не впуская в ворота, ведшие во двор. Конечно, уже после того, как в ночлежку запускалось дополнительно около полудюжины страждущих, которым разрешалось устроиться на ночь в центре общей комнаты на теплых голых досках пола, а еще четверых размещали в бывшей прачечной, где жили четверо друзей. Рядом с писсуаром. Так как в этом месте было довольно холодно, мужчинам давали тонкие соломенные тюфяки и одеяла. Но они всегда получали миску супа перед сном и чай со свежеиспеченным хлебом на завтрак.
Дело дошло до того, что четверо мужчин, бывших музыкантов, вместе с Карлом и Джо теперь помогали в кухне. Рини перебралась в свою комнату. Джон предложил, если Белла сможет выделить деньги на покупку досок, сделать что-то наподобие укрытия в дальнем конце заднего двора.
В этом весьма примитивном строении можно будет разместить до восьми матрасов. Джо сказал, что на складе будет распродажа по сниженным ценам, и там еще оставалось несколько матрасов, которые продадут очень дешево. Он уже говорил Белле, что на складе происходит что-то странное. Дальние хранилища полностью освобождаются, остаются занятыми только те хранилища, где находятся розничные товары — «легальные и дозволенные», как назвал их Карл, намекнув этим на серьезность ситуации.
— Как я вам уже говорил, Белла, — сказал Джо, — они там чего-то боятся. Матрасы, тюфяки и другие вещи были перенесены на нашу сторону с целью так называемой большой распродажи. Там все заполнено под самую крышу.
Белла сказала:
— Какая бы там ни была распродажа, Джо, матрасы и тюфяки все же стоят денег. Что касается досок, то мне бы хотелось знать, сколько это будет стоить, так как средства у меня ограничены. Ты это знаешь.
Этот факт признали все, находившиеся в комнате.
— Отложим решение до завтра, — сказала она. — Я обдумаю это предложение, поскольку я тоже беспокоюсь о тех людях, которые ночью остаются за воротами. Только пустые разговоры о Библии и о нищих у ворот. О Господи! Хорошо, парни, как я сказала, поговорим об этом завтра.
Четверо мужчин ушли; остались, как и всегда, только Джо и Карл, чтобы поговорить с Беллой еще кое о чем. И по всему было видно, что Джо хотел сообщить нечто особенное.
— Присядьте ненадолго, Белла. Хочу кое-что вам сказать, вернее, спросить. Вы всегда говорили, что в вашей спальне лежит линолеум, а вы бы хотели постелить хороший ковер.
— Да-да, именно так. Я говорила, и не раз, а еще о многом другом, чего никогда не смогу себе позволить.
— Ну, вообще-то, — продолжал Джо, — у меня есть один на примете. Диксон отвел меня в сторону и сказал: «Там у нас остался один ковер, парень», и указал на одно из хранилищ. «Это красивая вещь — говорят, сделан в Китае, — но никто не рискует пустить его в продажу, так как он такого качества, что их могут за это арестовать. Да еще размер ковра». Так он сказал. А потом выдал: «Как ты думаешь, твоя хозяйка заинтересуется им?» А я ответил: «Ну, я спрошу у нее, но какова цена?» И… ну…
— Продолжай, — сказала Белла. — Давай, давай, говори.
— Десять фунтов.
— Десять фунтов!
— Да, так он сказал. Он также сказал, что ковер стоит несколько сотен. Если бы его продавали в одном из больших магазинов, он бы ушел за сотни фунтов. Но я знаю, что они стремятся избавиться от него. Я затрудняюсь сказать, почему они не увезли его в другое место, но не сомневаюсь, что они хотят поскорее от него избавиться. Да, похоже, они здорово струхнули. Знаете, Белла, ходят слухи, что у вашего мистера Уэйра, ну, того, который всегда продает вам товары за полцены, большие неприятности, и я думаю, что он в бегах. Во всяком случае, он нигде не появляется. Поэтому они распродают и убирают все, ожидая прихода полиции. Вы же знаете, что тот склад, где я работаю, не единственный, которым он владеет. Как я понял, у него есть или были еще два-три таких склада в городе.
Белла удивленно посмотрела на Джо, а потом снова воскликнула:
— Десять фунтов! А ты не можешь поторговаться с ним, чтобы снизить цену?
Джо опустил голову и ответил:
— Я уже сделал это, Белла. Ведь он просил пятнадцать, а я заверил его, что вы ни за что не согласитесь. Поэтому он сказал, что отдаст его за десять фунтов наличными, если мы заберем его завтра вечером.
— А что, если полиция придет сюда и обнаружит его?
— Ну, вы всегда можете сказать, что купили его в магазине подержанных вещей и не знали, что это за ковер. Он мог быть из «Тимбукту» или магазина Джона О'Гроатса, да откуда угодно. Но Диксон, похоже, знает о его высоком качестве и говорит, что это отличная вещь и что приобрел бы его для себя, но он слишком велик для его гостиной. Он не предлагает ковер никому из своих, потому что кто-нибудь из них может, напившись, все разболтать.
