– Конечно, – подхватила Иден. Она была почти счастлива, видя, что Гренвилл рад их встрече не меньше, чем она сама. Почти… Счастье было бы полным, если бы на заднем сиденье машины не торчал Макбрайд, если бы ФБР не следило за ней днем и ночью, если бы никто не вламывался к ней в дом и не подбрасывал ядовитых змей…
– С тобой все в порядке? – спросил Гренвилл, озадаченный ее напряженным молчанием.
– Да-да, все замечательно… Может, немного нервничаю. Как-то слишком быстро я переквалифицировалась из редакторов в ландшафтные дизайнеры. Но я стараюсь… Провела все утро за книгами, сделала кое-какие наброски. Надеюсь, клиентам понравятся мои идеи. Все-таки сад восемнадцатого века – это не массовое увлечение, и мало кто может оценить его красоту.
– Я уже не первый год в бизнесе и могу сказать как эксперт: многие люди обожают правила и ограничения. Подобные запреты позволяют им чувствовать себя защищенными. Ну а уж если ограничения касаются кого-то другого – так счастье клиента бывает полным. Плюс желание богатой публики выделиться. Возможность заиметь сад не такой, как у всех, должна приводить их в восторг.
– Надеюсь, так и будет.
– Знаешь, ты сегодня прекрасно выглядишь. И как тебе это удается? У тебя есть какая-то специальная программа?
– Еще бы! Она полчаса торчала в ванной, а потом засунула в волосы такие большие желтые штуки… не помню, как они называются, – вмешался Джаред, которому уже невмоготу было слушать, как эти двое щебечут и любезничают. – Кстати, Иден, ты собиралась расспросить мистера Гренвилла о его доме.
«Ну вот зачем лезет, – с досадой подумала Иден. – Я добралась бы до темы дома потихоньку и, уж конечно, обошлась бы без интимных подробностей про ванну и бигуди». Зачем лишний раз напоминать Брэду, что она живет в одном доме с совершенно в общем-то посторонним человеком?
Гренвилл бросил на нее вопросительный взгляд.
– Речь идет о домике у дороги, знаешь, бывший дом надсмотрщика… Я… э-э…
– Ее дочь, Мелисса, тоже подумывает о переезде в Арундел, так мы решили, что ей может понравиться тот дом. Я позвонил риелтору, и представьте наше удивление, когда оказалось, что именно вы владелец приглянувшегося нам здания.
Иден обернулась и взглядом выразила Макбрайду свое неодобрение. С ума сойти, сердито думала она, как человек может так запросто врать?
– Вам придется побороться с Минни, которая спит и видит себя хозяйкой этого дома. Правда, пока мне удается под разными предлогами отказывать ей.
– Но почему?
– Что ж, пожалуй, лучше вам узнать это от меня, а не из местных сплетен. Дело в том, что я эгоист. Я не разрешаю Минни переезжать туда, потому что плохо переношу одиночество. Вот так все просто и, наверное, не очень красиво, тем более что я знаю, как Минни ненавидит мой большой старый дом. – Гренвилл грустно пожал плечами. – Дело осложняется еще и тем, что домик надсмотрщика мечтает купить Дрейк, мой помощник и архитектор, а его отец – мой старый друг. Так что я в непростом положении…
Брэддон взглянул на Иден и улыбнулся: в его словах и нежном взгляде она уловила надежду на то, что теперь у него наконец появилась женщина, с которой он не будет чувствовать себя одиноким. Иден торопливо отвела глаза. Она тоже ненавидела одиночество. Ей вспомнился тот год, когда Мелисса жила в Нью-Йорке. Каждый вечер Иден возвращалась в пустой дом, ужинала и завтракала одна… Это было не самое лучшее время в ее жизни. Да и сейчас; хотя Иден и не хотелось в этом признаваться, в душе она была даже рада, что Макбрайд переехал к ней.
– И давно домик надсмотрщика пустует? – спросил Макбрайд.
– Кажется, месяца полтора. – Гренвилл заглушил мотор.
Иден огляделась. Она была так поглощена своими мыслями, что совершенно не интересовалась дорогой. И вот теперь оказалось, что они остановились на тенистой улице, обсаженной старыми деревьями. За их пышными кронами виднелись дома, выдержанные в стиле восемнадцатого века. Соблюдение пропорций и традиционных элементов придавало им благородный вид. Никаких резных крылечек, башенок и прочих викторианских излишеств: простота и элегантность – вот главные достоинства стиля восемнадцатого века.
– Надо же, – удивленно протянула Иден. – Можно подумать, эти дома построены по образцу моего дома.
И, сказав это вслух, она вдруг впервые в полной мере осознала, что Фаррингтон-Мэнор действительно принадлежит ей, что теперь это ее дом.
– Мы стремились к идеалу, – улыбнулся Брэддон. Он вышел из машины и открыл дверцу для Иден. – Хозяева этого дома еще не переехали, и я решил, что сейчас самое время определить фронт работ. Большая часть участков того же размера и сходна по планировке.
– Это как раз то, что нужно! – обрадовалась Иден. Потом она вспомнила о своем кузене и, повернувшись к Макбрайду, попросила: – Сделай как можно больше фотографий участка. С разных точек – отдельные части и общие планы. Ну, ты знаешь.
– Я выполню свою работу, как договаривались, – кивнул Джаред и с нажимом закончил: – А ты выполни свою.
Иден поняла, что он имеет в виду, и кивнула. Макбрайд зашагал к дому и вскоре пропал из виду, оставив ее наедине в Брэдом. Наконец-то. Она взглянула на Гренвилла: судя по его растерянно-счастливому виду, он думал о том же.
– Жаль, что у нас нет ключа от дома, – вздохнул он. Фраза, естественная для нетерпеливого подростка, прозвучала из уст седого адвоката так неожиданно, что Иден расхохоталась. Гренвилл улыбнулся, взял ее за руку и потянул за собой со словами: – Идем, я знаю местечко, где он нас не найдет.
– Сомневаюсь, – пробормотала Иден.
Они перешли через улицу и нырнули во двор соседнего дома, затем почти бегом пересекли задний дворик – типично американский, с двумя худосочными, только что посаженными деревцами и лужайкой. Летом никто не станет гулять здесь, подумала Иден: солнце будет палить нещадно.
– Иден. – Голос Гренвилла звучал нежно; он заключил свою спутницу в объятия. Но она отстранилась, уверенная, что как минимум один агент ФБР – и не обязательно Макбрайд – да наблюдает за ними. Даже если никого не видно поблизости. Ведь есть бинокли и прочая оптика. Ей не хотелось, чтобы эти люди разглядывали фотографию, на которой будет запечатлен их с Гренвиллом первый поцелуй.
– Я… – Она растерялась, не зная, как объяснить свое нежелание целоваться.
– Ты права, – понимающе улыбнулся Брэд. – Это все же недостаточно укромное место. – Он указал на лужайку: – Как думаешь, с этим можно что-нибудь сделать?
«Господи, какой же он замечательный, – растроганно подумала Иден. – Все понимает, с ним так легко…»
– Конечно, я что-нибудь придумаю.
