Она не помнила, где они провели ночь, и не могла припомнить этого позднее. Она тихо оплакивала Томлайна и преданных слуг. Но на людях она была похожа на разгневанную Медузу Горгону! Она так страдала от оскорбления! Кентербери и все благие намерения были забыты.
В ярости она немедленно сообщила своему дяде о случившемся. С первого дня ее прибытия в Англию он всегда поддерживал ее. Он во всеуслышание осуждал тех, кто осмеливался оскорблять ее, и всегда стоял рядом с ней, когда начала расти ее популярность. Она не сомневалась, что он примчится, чтобы отомстить за нее. К ее изумлению, Ланкастер не обратил внимания на ее призыв. Поговаривали, что с ним был лорд Бадлесмер, и они были заняты тем, что формировали сильную партию, которая должна была заставить короля править в соответствии с соглашениями и выслать из страны Деспенсеров. Изабелла вернулась в Вестминстер и, жалуясь, все рассказала королю.
Она была совершенно уверена, что он посочувствует ей, но не станет отвлекаться от своих развлечений и что-то предпринимать, чтобы восстановить попранные права королевы. Мир был слишком редким удовольствием, а договор с Шотландией, такой неприятный договор, был ратифицирован совсем недавно. К ее удивлению, его ярость была равна ее возмущению.
— Это все часть заговора. Бартоломью Бадлесмер открыто поддерживает наглое поведение своей жены, — сказал он ей.
Через раздвинутый полог кровати она могла видеть, как он стоит рядом со столиком и тычет в ее склянку с благовониями украшенной драгоценными камнями булавкой, словно разобиженный ребенок.
— Я бы желал натянуть замок на их уши!
— Но это мой замок, и он мне нравится. Неужели вы не накажете старую мегеру и ее наглого сенешаля?
— Если бы у меня были солдаты, я бы обязательно сделал это. Но Бадлесмер открыто хвастается, что в замке полно провизии, и они, вероятно, надеются, что ваш дядюшка придет им на подмогу. Моя радость, мои солдаты устали от воины и рады побыть дома так же, как и я!
Он подошел, сел на кровать и попытался обнять ее. Изабелла выскользнула из его рук, ей нужно было обдумать планы мести, а не заниматься любовью.
— Я не думаю, что дядя Томас может зайти так далеко, — промолвила она. — Но его следует поставить на место. Вы можете набрать солдат, чтобы взять такой маленький замок, как Лидс. Ведь это правое дело. Обратитесь к жителям Лондона, Эдуард! Вы же знаете, что они любят меня. Вы помните, как говорила всегда Маргарита, что чувство честной игры для простых людей всегда будет нашей лучшей защитой.
Она сидела в огромной постели, радостно оживленная, испытывая такое знакомое чувство собственной власти и силы! Представился шанс вновь проверить восхитительную уверенность, которую она испытала, возвращаясь из Вестминстерского Холла, после того, как, по ее просьбе, простили баронов.
Уверенность в том, что народ Англии сможет постоять за нее, хотя те же люди не шевельнули пальцем, чтобы защитить Эдуарда. У нее сверкали глаза и раскраснелись щеки, и ее супруг с восхищением смотрел на нее. Это была возможность, пока здесь нет Деспенсеров, доказать власть над ним. И над ними!
— Если я обращусь к лондонцам за помощью, я уверена, все они встанут как один, — сказала она.
— И я сам их поведу их, — промолвил Эдуард, которого заразило ее воодушевление.
— Подумайте, мой дорогой, как вам будет потом славно, если у вас уже будет своя армия. Вы сможете использовать ее по собственному усмотрению.
Она позволила ему овладеть собою и испытала огромное наслаждение. Но ей так не хотелось снова беременеть! Со времени Беннокберна она поклялась, что остережется. Но она была такой страстной натурой и так легко возбуждалась! Ее самолюбие было удовлетворено, потому что Эдуард собирался мстить за нее. Он повел себя так же неразумно храбро, как тогда, когда пробовал бороться за жизнь Пьера Гавестона.
На следующее утро он издал указ, в котором разъяснял, как была оскорблена его супруга, и как ей не разрешили воспользоваться ее же собственным замком. Он призывал всех мужчин от 16 до 60 лет присоединиться к отряду, чтобы провести вылазку на замок в Лидсе. К его глубокому изумлению и к тайной радости Изабеллы, собралась армия, превосходившая их самые несбыточные надежды. Они были счастливы сражаться за ее честь! Город Лондон, где были прекрасно известны ее обиды и где люди гордились ее красотой, не обманул ее ожиданий и встал под ее знамена до единого человека. Король сам повел их на приступ. И хотя леди Бадлесмер и ее сенешаль Уолтер Коулпенпер продолжали держаться в несбыточной надежде, что им на помощь придут герцог Ланкастерский и лорд Бадлесмер, проходили дни, а подкрепление не прибывало. Стало ясно, что Ланкастер, хотя он и не отомстил за свою племянницу, но не собирался еще сильнее сердить ее. Еще до того, как опали последние октябрьские листья, замок сдался, и тела Уолтера Коулпенпера и одиннадцати его пособников болтались на виселице у ворот замка. По два трупа за каждого из слуг королевы, которых так жестоко убили перед этими воротами.
Такая месть могла удовлетворить любую женщину. Но как бы она ни была довольна, что Эдуард так бесстрашно встал на ее защиту, Изабелла не хотелось представлять себе, как их тела раскачиваются под порывами первых сильных зимних ветров. Они ведь просто послушно выполняли отданный им приказ.
— Их госпожу не будет волновать их судьба, как тронула меня смерть моих преданных слуг. Эта женщина лишена жалости, — сказала она, вспоминая бедного милого Томлайна. — Вы что, не собираетесь наказать старую ведьму?
— У нее в Тауэре будет предостаточно времени, чтобы пожалеть о том, что она была непочтительна к вам, — ответил ей Эдуард.
— Но почему она отделается более легким наказанием, чем ее слуги? Ведь это она отдала им столь беспощадное приказание!
Эдуард повернулся и взглянул на нее. Он был поражен жестоким выражением ее маленького личика с овалом в виде сердечка.
— Моя дорогая Изабелла, вы же не хотите, чтобы я приговаривал к смерти женщин? — спросил он. В его голосе звучали и удивление, и отвращение. — Нас, Плантагенетов, обвиняют в разных грехах, но только не в этом!
Она понимала, что желала отомстить старой леди, чтобы та страдала, как и остальные. Она вновь видела ее старое жирное тело болтающимся на виселице вместе с остальными. Ей стало неприятно от собственной кровожадности.
Изабелла на секунду почувствовала, что в ней проснулся инстинкт убийцы! Но Эдуард не был таким, хотя она и заподозрила его в этом в ночь, когда погиб Гай Уорик. Он жестоко наказал преступников из Лидса, но в глазах многих людей наказание было заслуженным. И его за это стали больше уважать по всей стране.
