им легче будет лишь от поглощения тканей с устойчивым генетическим кодом их же вида, — спокойно проговорил мальчик. — Кого ты растишь, Билл? Народ хаоса? Ты мечтал о сверх-людях, но плодишь демонов-каннибалов.
— Мы отточим технологию и каннибализма не будет. Природные появляются слишком медленно, — проговорил муж великой матери.
— Конечно же они появляются медленно, это течение эволюции, оно может идти только медленно, — спокойно проговорил мальчишка. — Билл, ты не можешь стать богом, ты можешь стать лишь демоном. Я и моя страна уничтожим вас, остановись.
— Тебе здесь не победить.
— Я не один Билл, за мной огромная страна она за несколько десятилетий уничтожит всё, очисти. Ты построил огромную страну, очисти ее и медленно смотри, как эволюция сама все делает, а этих, начиная с первого ранга, уничтожь.
— Они мои дети.
— Плевать, уничтожишь их ты или потом уничтожим их мы, — спокойно проговорил мальчишка. — Не играй как великие державы, их искусственных мы, природные, все рано уничтожим, и пусть на это уйдет сто лет.
— Я должен подумать, — проговорил великий муж.
— Думай, — безразлично проговорил мальчишка и муж великой матери пропал.
Я сидел на краю катера и смотрел на ужас великого боя, который случился когда-то. Столько всего осмыслить было надо, оказывается, Кеша мог вселяться в людей… Хм, а почему мог? Может? А точно ли может? Его при мне никто не называл так.
— А ты что тут делаешь? — вдруг появился около меня мальчишка.
— Сижу, — проговорил я, пожав плечами.
— Я вижу, что сидишь! Ты сюда как попал?
— Я не знаю, — ответил я. — Накрыло тьмой и вот я здесь.
— Хреново, — проговорил мальчишка. — Мог же и потеряться.
— А почему никто тебя не называл ранее многоликим?
— Потому что те, кто это знает, уже либо мертвы либо никогда с тобой не встретятся.
— Понял. А нам сейчас придется убивать негров?
— Сейчас нет, — вздохнул мальчишка и сел рядом со мной на край ядерного кратера. — Позже. Тут даже красиво, когда не воняет, и когда это просто воспоминание.
— Это бойня.
— Ага, но такова суть неизвестных сражений в невидимых войнах, которые никогда не рассекретят, — рассмеялся мальчишка. — Этого всего не было, а на месте этой воронке сейчас стоит развлекательный парк.
— И что дальше?
— А что дальше? У нас с тобой ферма, твой подарок мне понравился, но не мешай мне, дай наиграться в свою игру, — улыбнулся мальчишка и вдруг радостно затараторил. — Я там такие персики нашел, трактор впервые в жизни водил! Пусть он и электрический! Но я его убил, врезавшись в стену! Девчонки так испугались! А еще я завод купил, скоро поставят!
— А что случилось с мальчишкой? — тихо спросил я.
— С каким мальчишкой? — встрепенулся Кеша в чужом образе. — А, с этим. Умер от кровотечения и радиации. Я думал, что Билл тоже умер, но в оригинальном теле, но там также была его кукла.
— А сейчас он в оригинальном теле?
— Я не знаю, — пожал плечами Кеша. — Я-то сейчас в реальности в оригинальном теле был, надеюсь, и он пошел на такой шаг. Ну что, пошли в реальность?
— Пошли, — я устало выдохнул и меня поглотила тьма.
Глава 17
Мир не меняется со времен вавилонской башни. Античность была коротким отрывком во времени, когда люди думали, что что-то изменилось. Но это было не правдой.
Человек убивает человека, продает человека человек, ничего не изменилось, да, стало больше техники, лучше еда, лекарства, но люди всё те же.
Так было тысячелетия, кто-то сильнее, кто-то умнее, у кого-то жопа шире, у кого-то живот. Радикальных различий не было.
Но это тогда.
А сейчас грядут изменения, люди становятся разными, прям разными, а не только по тому, у кого кожа иного цвета или жопа шире.
Об этом мне старались объяснить в Африке, мир меняется, и они первые понимают это. А Россия… ну, как обычно, отстаёт. Или всё же впереди планеты всей?
Непонятно.
Но самое хреновое, что вот это непонятное касается меня. Спорить бессмысленно в том, что я счастливчик, Лаки или Бобер, который, как оказалось, является символом удачи для Тамары.
Но грядут проблемы. Для меня. Прямо сегодня, совсем скоро, и что с этим делать?
Жопой чую, грядут неприятности, и пусть я понял, что всё плохо, я все равно искал выход из безвыходной ситуации. Но я не могу понять, где найти этот выход? Бежать за границу? Не смешно, анальный зонд для меня будет лишь прелюдией. Вера в то, что они там, за границей, такие хорошие, уже давно шутка, причем не смешная. Если к ним попадет эспер, еще и такой как я, то так же нежно, как Россия, они со мной обращаться не будут.
Самоубийство? Как вариант, но не хочется. Жить и не отсвечивать? Эм, не получается, а виноват кто? Правильно, не я же, а государство!
— А всему проблема Россия, — выдохнул я. — Я попал в систему и из неё выбраться можно либо предав, либо вперед ногами, иначе никак.
Как работает система? Она сперва вглядывается в тебя, словно бездна, осматривает тебя, а затем слегка касается. Ты чувствуешь контроль, ты получаешь множество плюшек: деньги, власть, девушку, дом, гарантии. Но также ты чувствуешь и кнут, упирающийся тебе в ягодицы. И это пугает, это намного сильнее чувствуется, чем вкусные плюшки от системы.
И вдруг система говорит, что ты свободен, но это ложь, ведь если бездна или система коснулись тебя, то иного пути у тебя нет, кроме как работать с ней. Система пожирает тебя без остатка, и сегодня меня пожрет система, забрав остатки моей мнимой свободы. Нет, можно, конечно, поразмыслить над тем, что я эспер и у меня в принципе не может быть свободы.
— Её просто не может быть, этой такой желаемой свободы, — прошептал я, лежа под абрикосовым деревом у речки, именно там, где я увидел голеньких альтушек. Теперь это мое любимое дерево в саду. А мимо проезжал беспилотный танк, охранявший периметр фермы, который проезжал около моего дерева уже несколько раз, но сейчас он внезапно остановился и я оглох на секунду.
— Да твою ж! — прокричал я, когда воздух содрогнулся от мощного выстрела. — Я здесь отдыхаю! Мразь!
Эта херотень выстрелила куда-то вдаль так, что я вздрогнул. Нет, кажется, это не беспилотный танк, мне так мстит тот, кто внутри танка. И я уверен, что даже знаю кто внутри.
Айра, альтушка, которая пыталась меня соблазнить, когда я впервые встретил Лилию. Ну, женщины они такие, мстительные, ведь я выбрал не её, а Лилию, а Айра
