считала, что она лучше. Айра знала, что я часто дремлю тут, и потому решила побеспокоить меня.
А надо мной кружили беспилотники, не разведывательные, а ударные, на высоте около десяти тысяч метров. По периметру фермы же встречались столбики со взрывчаткой, сюда не проникнуть без боя. Отсюда не сбежать без ведома, моих друзей… или всё же тюремщиков?
Солнце клонило к закату и время моей судьбоносной встречи всё приближалось, а по небу в мою сторону неслись тяжелые синие облака.
— Ночью у меня будет присяга, — выдохнул я печально, смотря на то, как между персиковыми деревьями бесшумно двигаются тени — спецназ из альтушек отрабатывал штурмовые действия. — Чет мне страхово.
Вернулся я из Африки еще вчера, в тяжелом состоянии после погружения в нереальный мир, где сражался Билл и многоликий Кеша. Как я попал туда непонятно, но я словно вышел из комы, и потому ко мне сейчас никто не лез.
Ферма преобразилась, здесь строится полувоенный завод на средства Иннокентия. Он частично достроен, но наш любитель розового начал копать вниз, на десятки этажей. У них, чтецов разума, видать любовь такая к бункерам. Либо у Кеши есть четкое понимание, что рано или поздно за ним придут и надо себя как-то обезопасить от неядерной Томы, которая прекрасно работает на глубину.
Откуда у него столько денег я конечно догадывался, но вот о том, что у его кармана практически нет придела увидел лишь по броне Альтушек, так как в первый раз сам закупался снарягой.
У альтушек же она была в разы дороже, и сделана под заказ, индивидуально на каждую в нескольких комплектах, на похудеть и пополнеть конечно. Ну и на несколько цветов. С оружием та же беда, по несколько цветов на каждую девушку. Ну так, на всякий случай.
Мне не нравилось, что Кеша готовил отряд явно к боевым действиям, но я его понимал, для него видеть настоящее солнце над головой не обыденность, а радость. И в любой момент его могут вернуть обратно в его квартиру внутри бюро. И пусть это не тюрьма, но свободой там даже не пахнет, они напрямую контролируют качество воздуха в его квартире и в прямом смысле могут перекрыть ему доступ воздуха.
И да, отчасти Тамара счастлива, что из сотни альтушек формируются подразделения. Она просто дико рада от того, что некоторые девушки очень неплохи будут в операциях.
Но я думаю, что её радует немного иное, за людей Тамара Альтушек и не считает. Да она вообще людей не очень-то любит, не то что искусственно выращенных биологических объектов.
— Тем более если эти биологические объекты это оружие, — ухмыльнулся я своим мыслям.
Всё как я и думал, все эти альтушку хоть и красивые, но делаются на военных заводах. Хоть нам и врут о том, что это гражданские версии, государства никогда не делают что-то просто так. Если это можно будет использовать для войны, то они будут использовать это для войны.
И так принято во всех странах, техника, конечно, рулит, но мясо нужно всегда и граждане, накупившие девочек, однажды могут с удивлением обнаружить, что их прекрасная девушка вдруг берет в руки автомат и идет на войну. Ну или убивает своего мужа. Тут пришлось повозиться уже Иннокентию, чтобы проверить всех наших девочек.
Ведь гипноз никто не отменял, и Кеша не колется, нашел ли он что-то или нет, не отвечает даже про Лилию. У нас как бы отношения с ней и я хочу знать, нет ли в ее разуме закладок, но Кеша говорит лишь, что теперь все хорошо. Но хорошо для кого?
— Одним выстрелом убивают двух зайцев, — проговорил я, смотря на то, как моя альтушка молчаливо указывает на обход своим подругам. Как же она красива с пулеметом в руках, эх, ну и ночка была у меня… — Мобилизационным ресурсом и компенсацией затрат страны теперь обеспечены, грядет большая война.
Лилия явно не беспокоилась об этом, ей нравилось оружие в руках, это не нравилось только мне, а то, что сейчас Кеша готовит армию, нравилось всем остальным, но зачем ему армия?
— Ауф, через час выезжаем, — проговорила Тамара в мои очки. — Надо прибыть заранее, ехать придется по земле. По старой традиции надо постоять в московской пробке, на наземном транспорте полеты запрещены.
— А можно мне одежду к машине доставить? — ответил я, удобнее устраиваясь под деревом. — Я еще немного подремлю, не хочу забирать время у отдыха на переодевание.
— А не много ли ты, Бобер недоделанный, хочешь? — возмутилась в наушнике, Тамара.
— Трусы не бери, а все остальное возьми в машину, — прошептал я. — Тома, жопой чую, будет что-то нехорошее.
— Тогда скажу Лилии тебе две пары трусов взять, — рассмеялась Тамара и потом задумчиво добавила. — Я и себе возьму запасные, не дай бог если что-то пойдет не так в кремле, мне точно понадобятся новые.
— Если мне возьмешь стринги — убью, — прошептал я.
— Стринги, бобер, только стринги, хахаха! Чтобы не оторвало всё, что будет от тела далеко…
Мне было плевать на то, что говорила Тамара, и я прикрыл глаза. Я чувствовал, что я что-то получу сегодня. И мне это не нравилось. Как сказал Кеша, если бы не я, там, в Африке, всё закончилось бы бойней миллионов. Кровь, кишки и целый геноцид, а я проскользнул со своим вариантом, чтобы всё было нормально.
Всё складывается так, что по ценности я сравнялся с Кешой, ведь если только вдуматься о том, что произошло, волосы на жопе встают дыбом.
Я вышел тогда из комы и смотрел на двух человек, которые мгновение назад думали убить друг друга, а сейчас подписывали договор о возможном сотрудничестве. Билл и Иннокентий были врагами и впервые лично встретились.
Виноват ли в этом я?
Ну, как я понял, Билл, если бы знал, за кем охотится, Кешу с того света бы достал. А наш любитель розового еще и иногда берет подработку и охотится, незаметно контролируя ничего не подозревающего смертника, который к нему попадает как к следователю и одному из членов легендарной советской тройки. Ну, не совсем советской.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся я сквозь сладкую дрему. — Советский дух, тут красными пахнет, ха-ха-ха.
Я перевернулся на другой бок, персиковое дерево гудело ветвями, а я, не подавая вида, мыслил дальше. Усердно стараясь не выдавать своей задумчивости. Потому что и дураку понятно, что Кеша может заинтересоваться, приблизиться ко мне и прочесть мысли, а мне бы этого не хотелось. Неуютно считать себя открытой книгой, но что есть то есть.
