ответ только качает головой и бросается взгляд на печку. Малышка что-то долго спит. Наверное, организм так справляется с пережитым стрессом. Всё-таки у них тут сначала маньяк орудовал, а затем великан с неба упал.
— Ма, — тянет она, — а ты хоть подумала о том самом?
— Ну ещё бы, как не подумать? — смотрит она на Женю, как на глупую. — А что? Карсон твой поди тоже неплох!
— В каком смысле «тоже»? Я о росте твоего Боба! Ты вообще не боишься?
Она-то всерьёз собралась с ним жить на небе! И младшую дочь свою собирается оставить здесь — чтобы не мешала.
— Мм, боюсь ли я его роста? — на этот раз не понимает она.
Женя закатывает глаза.
— Если у него такой рост, то всё остальное тоже, ты это понимаешь?
— Так я тебе о том же, доча! У такого большого просто не может быть, ну, проблема такого характера.
В ответ сложно не рассмеяться.
— Слушай, если честно, мне кажется, что у него есть некоторые комплексы… Но даже если там всё маленькое по их меркам, не факт, что ты сможешь это выносить!
Она ладонями показывает, каких масштабов проблема может ждать неразумную женщину.
Но та лишь передёргивает плечом:
— Запомни, милая, если ты это не сможешь, значит, не сможешь, — начинает она важным проникновенным тоном. — А вот, что смогла, значит смогла и проблемы я в этом не вижу. Ведь смогла, а значит могла. Понимаешь?
Женя хватается за виски и жмурится.
— Нет, совсем не понимаю. Что ты там смогла? У тебя уже такое было?
— Пока ничего, но проверим мы после свадьбы! Когда я золото получу… — подмигивает она «дочери», и вдруг мечтательно вздыхает: — Но по нраву он мне конечно, ах, я уверена, всё хорошо будет! А ты здесь за Аннушкой присматривай, теперь она твоя ответственность!
— Я не понимаю, почему ты такая несерьёзная? Ты бы сразу попросила его показать и всё!
— И лишить себя даже иллюзии счастья?! — возмущается она. — И денег, с которыми в случае чего я бы ушла? А вообще, Джилл, всё у нас будет хорошо! Я буду любить его любым, ясно тебе? И не учи мать! Тоже мне, умная нашлась. Сама вон едва свою жизнь под откос не пустила, а учит меня! Если же завидуешь, то побойся бога! Карсон, он… Эх, мне, признаться, до сих пор немного жаль, что моим он так и не стал. Но тебе я желаю счастья.
Жени ничего не остаётся, кроме как махнуть на неё рукой. Она с тоской смотрит в окно и проговаривает:
— Только вот помни, что когда ты будешь выбегать из его дома с голой задницей, крича от боли, я тебя отсюда не услышу и не помогу!
Но она смешливо фыркает в ответ:
— Ему в такой же ситуации тоже никто не поможет. Но этого и не будет, вот увидишь! Там, как, вырос новый стебель уже? Я так рада, что у Боба были с собой семена! Я пошла, пока, дочка.
— Удачи…
Женя даже не знает, как теперь быть. Никакой Дед Мороз не появляется, ничего не происходит. Это потому что всё пошло не по плану? И что же ей теперь делать?
Тем более когда у неё здесь появилась Аннушка и Карсон.
Но и дома есть те, кто ждут. Хотя бы сестра.
Неужели она её никогда больше не увидит? Теперь Женя жалеет, что отмахивалась от неё, не проводила достаточно времени вместе.
Ребёнок просто подумает, что его бросили. Снова.
— Но тебя бросать нельзя тоже, — подходит она к маленькой девочке.
Глава 45. Выбор
Ведьма открывает дверь, сонно жмурясь и поправляя на ходу распущенные тёмные волосы. Она одета, как всегда, в платье с многочисленными юбками. Только на этот раз на ней ещё и корсет на шнуровке, и длинная зелёная шаль на плечах, кисточки которой касаются пола.
Но сонливость как рукой снимает, когда за дверью она обнаруживает отнюдь не тех, кого ждала в гости.
— Ты? — скорее звонко выдыхает она, чем произносит.
Рыжий колдун, высокий и сгорбленный, что на самом деле совершенно его не портит, смотрит на неё своими колдовскими глазами, и в них пляшут черти. И пляшут они так явственно, до искр и жгучего пламени, что ведьма не выдерживает и опускает глаза. Будто испугавшись. Но… не по плохому. Просто…
Он всегда появляется внезапно, сводит с ума, а затем исчезает бесследно. Надеяться на что-то каждый раз, разве может она? Сам колдун ничего не обещал ей, никогда. А спрашивать у него ведьма не станет, не позволит гордость. Так и будет всякий раз, видимо, чахнуть да вздыхать у окна, как глупая трепетная девица…
От этой мысли заходящееся от нежности и радости сердце начинает закивать от злобы. И это не укрывается от гостя.
— Я немного припозднился… — откашлявшись, начинает он. — Я просто… Дела у меня были. Пустишь в дом? Столько всего могу тебе рассказать!
Но ведьма и не думает давать ему проход.
— Я людей жду, двух сестёр, обещала помочь им. Так что иди, куда шёл, старик!
— Старик, — хмыкает он. — Да разве ж я старик? А вообще, раз так, много времени не отниму у тебя. Сказать хотел только… Знаешь, а я тебя от великана спас…
Ведьма поднимает на него заинтересованный взгляд. Потеплевший взгляд. И рыжий колдун продолжает уже куда увереннее:
— О да, он следил за тобой с небес, паршивец! Поймал меня, когда я обчистить его пытался. И начали торговаться мы с ним и о делах говорить. Так он за свободу мою возьми, да попроси тебя в жёны! А я говорю ему, мол, так и так, занята эта ведьма. Я тебе, говорю, другую приведу…
— Занята? — сощурилась она. — И кем же я вдруг стала занята? Может, мне замуж хочется, не подумал? А у великана и богатства есть, и сила, и дом на облаках.
Колдун замолкает, на мгновение делаясь каким-то растерянным и испуганным. Но лишь на мгновение. Знает, что она это не всерьёз. Но и понимает, к чему такое говорит. А значит…
Значит, нельзя уже юлить и ходить вокруг да около. И он роняет тихое и обречённое, сменяя чертей во взгляде на тепло:
— Мною ты занята…
Она улыбается ему и тянется за поцелуем, становясь на носочки и овивая шею колдуна руками. А затем вдруг отталкивает его и захлопывает дверь, смеясь.
— Иди, а то гостей моих спугнёшь, чучело!
Счастливый, он какое-то время смотрит на закрытую дверь, а затем
