сдаётся и отходит в сторону.
Вскоре к ней и правда приходит Женя с малышкой. Та совсем плоха, бледная, с синяками под глазами, с бледными губами и тихим-тихим голосом. Слышишь его и понимаешь, что даже слова отнимают у неё остаток сил.
Ведьма осматривает её долго, варит в котелке травы, поит малышку отварами, жжёт свечи. В комнате начинают плясать колдовские огни и расползаться тени. А когда ведьма заканчивает, то, вздыхая, обращается к Жене:
— Тебе моя помощь уже не нужна, с магией своей ты совладала. Вот та, которая до тебя, вместо тебя была, видимо, сгинула бесследно из-за силы, которую копила внутри и не думала даже развивать. Нельзя к таким вещам относиться, как к данности. Ну да что уже поделаешь… А вот девочке, увы, помощь требуется. Только вот ни я, ни ты помочь ей не сможешь. Не всесильна магия, есть вещи, которые ею не исправишь. И которые травками да настоями не излечишь. Сердце у неё не в порядке. И сама кровь…
Женя хватается за её руку.
— Но как же так? У вас тут великаны, магия, а помочь ребёнку никак нельзя? Лучше бы у вас тут были нормальные врачи… Хотя они есть, — поднимает она взгляд на ведьму. — Есть в моём мире. Но уже не знаю, есть ли способ вернуться!
Ведьма вздыхает и смотрит на неё ласково, с печалью.
— Прости, милая, я правда ничем не могу помочь. Но чувствую, что скоро переменится у тебя что-то… Быть может, всё и сложится лучшим образом. А малышка… она просто слаба, но не страдает. Это тоже должно утешать, разве же нет?
Женя всхлипывает и отходит к Аннушке, которую положили на удобную лавку. Она судорожно пытается что-то придумать, но с каждой минуты надежды в её глазах становится всё меньше.
Как вдруг открывается дверь и по полу проходятся клубы холодного, подсвеченного синим пламенем, тумана, а на пороге оказывается фигура Мороза.
— Вот и прошла ты свой путь, — произносит он вместо приветствий. — Попала сюда ты не просто так, а чтобы пройти то, что в мире своём сделать должна была, а не сумела. И ты справилась с этим. А значит можешь вернуться назад. Но если решишь остаться, разрешу тебе это. Выбор за тобой, девочка.
Женя столько всего хотела ему сказать. Она даже обдумывала план, как его поймать, как отомстить! Словно маленькая девочка из второсортного рождественского фильма… У неё столько претензий было, столько проклятий! Столько жалости к себе… она ведь даже не актриса. Почему она должна была попасть в эту заварушку?
Теперь ещё до слов Деда Мороза она понимала, зачем. Слишком многое сходилось. Слишком многое ей позволили в этом мире сделать того, что помогло справиться с травмами, что оставил родной мир.
Но всё это неважно. Больше неважно…
— Значит, я всё-таки не испортила сказку?.. — подходит она к нему, заплаканная и уставшая. — Я уже думала о том, чтобы остаться, но… Можно ли отправить девочку в мой мир? Там ей могли бы помочь. Здесь у неё никого нет.
Мороз вздыхает и качает головой:
— Прости, но одну её в чужой мир не отправить, если только возьмёшь с собой. В этом исключение сделать можно. Но помни, что выбор это лишь твой, и ты вправе решить, где жить, с кем и для чего… Ступай во двор, там ждёт тебя проход в твой мир. Захочешь пройти и девочку с собой взять, просто шагни в него! Захочешь остаться, закрой его, будто дверь.
Женя кивает, вмиг будто лишившись голоса и побледнев.
Всё вроде хорошо закончилось. Злодей наказан, мать Джилл нашла своё счастье, есть золото, есть… Он.
Женя за свою недолгую жизнь видела достаточно, чтобы не верить в любовь. Есть только страсть, временное увлечение, всего лишь химия, выброс гормонов. Но всё это рано или поздно закончится.
И хоть с Карсоном всё было иначе… причин не оставаться рядом с ним слишком много.
И главная, конечно, это брошенные своими глупыми матерями девочки. Девочки, какой Женя когда-то была сама. Потерянные, никому не нужные, бедовые.
Она знает точно, что не сможет оставить сестру. И Аннушку не сможет оставить.
— А… — несмело бросает взгляд на Мороза. — А если я хочу взять с собой кое-кого ещё?
Но тот отрицательно качает головой.
— Малышка и так едва держится в этом мире, и брошенная она, не принадлежащая никому. А тот, кого ты забрать хочешь, разве не принадлежит миру этому? Портал ведь должен будет закрыться. А равновесие нарушать меж мирами нельзя.
— Ясно, — всхлипывает Женя. — Тогда, значит, пора мне вернуться домой…
Мороз кивает ей, улыбается ободряюще и провожает взглядом.
На улице, у кромки леса, сияет нечто похожее на арку заполненную подсвеченной неоново-голубым светом водой, которая чудом не выливается из неё.
Только вот когда Женя выходит из дома, её за локоть хватают длинные и цепкие пальцы рыжего колдуна. Он, подмигнув Аннушке, которая изрядно перепугалась от его вида, отводит Женю в сторону и что-то шепчет ей на ухо.
— Так что ты уж прости за великана, — улыбается он в конце. — И если напугал сейчас, прости тоже. Просто хотел объясниться напоследок и как-то загладить вину. Не злодей я, честное слово не злодей! Хоть ни о чём и не жалею. И ты не жалей. С твоим появлением у всех здесь жизнь наладилась. Даже у фамильяра твоего, у Джека, всё хорошо. Решил оставить бандитский промысел, к девушке, которую последней спасли, присматривается. Видела бы ты, как она смеялась, когда заметила его в платье в тот день! Он ведь так и пошёл в город, назло, видимо. Не знаю только, назло кому… — хрипло смеётся колдун. — Ну да разболтался я. В добрый путь? — и протягивает ей руку, будто бы для пожатия…
Да, Джек теперь, как оказалось, её оборотень-фамильяр. Она могла бы остаться здесь ведьмой, да ещё и под прикрытием инквизитора, но увы — не судьба.
— В добрый, — выдыхает и пожимает руку.
Она не злится на колдуна. В конце концов, без него многого бы не случилось.
— Ну что, Аннушка, идём в мой мир?
Эпилог
Как ни странно, только в другом мире Женя по-настоящему поняла, что любит Карсона. Да так, как никого не любила. Что скучает до ужаса. И это не просто «выброс эндорфина»…
Но даже если бы она была на все сто уверена тогда, когда её поставили перед выбором, как можно было не спасти Анну?
Женя скучает, грустит, но не жалеет. Лишь надеется,
