class="p1">Мы сели в две машины, потому что одной не хватило, и направились в отель «Четыре сезона», где Данте и его семья проведут неделю, прежде чем мы все полетим обратно в Чикаго.
Анна сидела в автомобиле с матерью, Беа и моим отцом, а Леонас, Данте и я ехали в другой машине.
– Я скучал по тому, как докучал тебе, – сказал Леонас с лукавой ухмылкой.
Парню почти шестнадцать, но он до сих пор такой же бесячий, каким я его запомнил.
– Леонас, – рявкнул Данте. – Сантино – телохранитель Анны, к нему следует относиться с соответствующим уважением.
– Как будто Анна всегда относится к нему с уважением.
Данте вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами, желая дать Леонасу пощечину.
– Как у подростка, у нее бывали трудные моменты, но теперь Анна повзрослела. Не могу жаловаться.
В моей голове всплыл образ Анны, разбудившей меня утром невероятно приятным минетом, но я быстро отогнал соблазнительную картинку.
Леонас покачал головой и снисходительно посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Мелкий ублюдок знал слишком много.
Мы с папой выбрали уютный ресторанчик в нескольких минутах ходьбы от отеля «Четыре сезона» на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Но семья дона надежно защищена. Даже если Леонас вел себя как надоедливый подросток, он был метким стрелком и умел обращаться с ножом. Однако было странно выпускать Анну из поля зрения впервые за шесть месяцев. Мы провели много времени вместе и не привыкли к разлуке.
– Как дела между вами и Анной? – спросил папа, едва мы сели за стол.
– Хорошо.
– Насколько хорошо?
– Ты прилетел в Париж, чтобы меня допросить, или все же потому, что решил проведать?
– По обеим причинам.
Я посмотрел на него с сомнением. К счастью, к нам подошла официантка с карточками меню. Я взял одну, быстро проговорив: «Мерси», – прежде чем просмотреть выбор вин.
– Ты даже не взглянул на нее.
Я поднял голову.
– Прости?
– Ты не взглянул на официантку.
– Неправда. И я поблагодарил.
Папа кивнул в сторону женщины, которая сейчас обслуживала соседний стол.
– Посмотри на нее. Она привлекательна. Сын, которого я помню, осмотрел бы ее с ног до головы.
Я не мог удержаться от смеха.
– Я все еще тот сын. Ты говоришь так, будто я прыгал на каждую женщину, встретившуюся мне по пути. Могу заверить, что это не так. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы снова окунуться в атмосферу свиданий, если моя личная жизнь настолько тебя волнует.
– Не надо шутить.
– Пап, если ты беспокоишься за меня, перестань видеть то, чего нет. Ты будешь выглядеть подозрительно, что, в свою очередь, вызовет подозрения у Кавалларо и создаст мне серьезные проблемы.
Папа вздохнул. Я похлопал своего старика по плечу.
– Перестань переживать. Создай свою личную жизнь. Все в порядке.
Дело не в том, что я не осознавал опасности, в которой находился. Если Анна проболтается, я – труп.
Но Анна умная. Я доверил ей сохранить нашу тайну. Не только из-за меня, но и потому, что она, конечно же, хотела избежать негативной реакции.
Анна
Сантино нервничал из-за визита моей семьи даже больше, чем я. Возможно, он беспокоился о том, что я проболтаюсь, но я с раннего возраста научилась держать лицо на публике. Теперь я использовала талант только тогда, когда находилась в кругу родной семьи. Это не означало, что я не чувствовала себя виноватой.
Мне было стыдно, особенно когда я смотрела маме и папе в глаза. Но у меня не имелось другого выбора, если я хотела остаться в Париже и защитить Сантино.
Вероятно, съедающее чувство вины и стало причиной радости, когда наш отдых в Париже закончился и мы все вылетели в Чикаго. Было странно вернуться домой, ведь многое изменилось. Последние несколько месяцев в Париже я ощущала только свободу, отчего начала воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. В Чикаго была уйма ограничений, и я понимала, что ту свободу, которой я упивалась, отберут у меня через несколько лет.
Наши отношения с Сантино обречены.
Спустя пару дней после прибытия в Чикаго я наведалась к папе в кабинет.
Я обнаружила там маму. Родители стояли у окна и, похоже, о чем-то спорили.
– Я бы хотел обсудить с тобой твое будущее, – спокойным голосом сказал папа.
Я надеялась, что мне позволят вернуться в Париж на второй семестр. Родители никогда не говорили о том, что мое обучение должно резко закончиться, но слова отца заставили меня усомниться в стабильности моей ситуации. Я пришла в ужас. Мне не хотелось оставаться в Чикаго… пока. Я мечтала пожить на воле, провести максимум времени с Сантино. Мы почти не виделись уже две недели. У нас не было ни единого поцелуя, не говоря о чем-то большем.
Мое тело жаждало его близости.
– Ладно, – нерешительно ответила я. – Я думала, мы с Сантино полетим в Париж после дня рождения Беа в августе.
Родители переглянулись, а я начала впадать в панику.
Мама направилась ко мне и коснулась моего плеча.
– Ты хочешь в Париж?
Я энергично кивнула.
– Конечно. А почему не должна? Я люблю город, мне нравится изучать моду. Это моя мечта.
Мама погладила меня по щеке.
– Сперва у нас с твоим отцом были опасения, но должны признать, ты доказала, что мы ошибались.
– Но, – вклинился папа, – люди начинают задаваться вопросом, где ты находишься.
– Они в курсе, что я учусь за границей. Разве они не понимают, что мы должны держать это в секрете из соображений безопасности?
– Еще как понимают. – Мама покачала головой. – Полагаю, их беспокоит как раз то, что ты выпала из их поля зрения.
Я ценила мамину честность. Она ненавидела то, насколько осуждающими были некоторые люди в нашем мире. Она подверглась их жесткой критике, когда вышла замуж за папу.
– Если люди не знают правды, они придумывают свою версию, – добавил папа.
Я закатила глаза.
– Какие слухи они сейчас распространяют?
– То, что ты забеременела от Клиффорда. Дескать, вот в чем заключается причина, по которой вы помолвлены. По второй версии… ты забеременела от другого. И сбежала с кем-то.
– Но я здесь. Если бы я удрала, меня бы не было в Чикаго, верно?
– Именно поэтому нам нужно следить за тем, чтобы ты продолжала посещать общественные мероприятия. Кроме того, мы бы хотели, чтобы ты осталась до начала семестра.
– Ясно. – Итак, срок пребывания в Чикаго увеличивается еще на две недели. Однако все не так уж плохо. Конечно, в таком случае нам с Сантино надо держаться друг от друга на расстоянии
