чутким окажешься. Я всего-то немного… Пошутил.
– Пошутил он. Ты Алекс Эдер! Ты не умеешь шутить!
– Ваше чувство юмора просто не дружит с моими шутками. Я, знаешь ли, умею шутить…
Мы расходимся по боксам, зацепив друг друга плечами. Обернувшись, вижу, что Алекс тоже поворачивает голову на меня.
После Венгрии меня побаиваются. Все коротко кивают, приветствуют. Неужели я был таким уж скотиной в тот уикенд?
Надеваю балаклаву, шлем. Один из парней уже стоит с защитой и рулевым колесом. Не дышит.
– А перчатки? – спрашиваю.
– Вот! – берет с полки пару темно-серых перчаток.
– Все надо напоминать…
После гонки нужно будет купить всем пиццы. Так-то наши механики хорошие. Они знают свою работу и тоже выкладываются на полную. За несколько часов могут восстановить машину, случись какая поломка или, mamma mia, авария.
Мой болид уже на стартовой решетке. Подхожу, забираюсь. Кто-то продолжает что-то осматривать. Иногда общаемся и о чем-то договариваемся.
Вокруг происходит то же действие. Готовность сто процентов.
Когда гаснут огни, пилоты совершают прогревочный круг и возвращаются на свои места, чтобы снова втопить педаль газа, отпустить рычаги и ринуться в бой.
* * *
Приезжаю четвертым на финиш, уступив позицию пацаненку из «Феррари». И я не про Сафина, конечно. Этот говнюк приехал первым.
Быстро раздаю интервью, не забывая улыбаться, пусть и результаты сегодняшнего заезда меня огорчили.
Я имею хорошую конкурентоспособную машину. Но сегодня все сложилось не вполне лучшим образом. Настройки болида для свободных практик несколько не сошлись с сегодняшней гонкой.
И все же прилагаю усилия, чтобы казаться счастливым по ту сторону экрана. Эта зараза может смотреть. Пусть не думает, что я страдаю. Ведь я… Не страдаю! Лишь грустно без нее. Скучно. Одиноко.
–Эй! – зову Тима.
Его кубок чертовски хорош.
– О, ты еще не утонул в слезах? – ха-ха. Придурок.
– Тебя жду. Если тонуть, так вместе.
Светится, как утреннее солнышко. Его королева здесь где-то ждет. Она уж точно смотрела гонку на хорошем экране, когда за стенкой ревели моторы на скорости триста километров в час. Возможно, от стресса Варька постоянно жевала что-то из буфета. Здесь вкусные хот-доги. И неплохие гамбургеры. И я в восторге от бейглов с красной рыбой и творожным сыром.
Живот предательски заныл и заурчал. Проклятый голод.
– Я что спросить хотел…
Рукой провожу по подбородку и шее. Медлю. Место еще такое выбрал для разговора людное.
Сафин поднимает брови и стоит, ждет без единой эмоции на влажном от пота лице. Ему что, совсем неинтересно?
– Ты можешь мне как-то помочь с визой в Сибирь?
– С визой в Сибирь?
– Ну да, – мнусь.
Он ржет. Дважды придурок.
– В Сибирь не помогу, а вот в Россию – да. А ты че хотел-то?
А то ты не знаешь?
– Говорят, в этом году там аномальная жара. Нужно проверить.
– А, ну проверь.
Остаемся стоять и зыркать друг на друга. Еще и на кубок. Почти любовный треугольник.
– Как королева?
Королева… Жемчужина наверняка пришла бы в ярость, назови я так при ней другую девушку. А когда Эльза зла, ее глаза становятся оттенка неба над Сингапуром за пару часов до гонки. Что-то среднее между страшно и завораживает.
– Как Варя? – исправляюсь.
Сафин отстукивает по кубку. К нам иногда подходят что-то спросить или взять автографы.
– Ждет меня.
Ответ Тимура резанул заточенным ножом по открытому сердцу.
– С наградой. Все как всегда, короче, – расслабленно говорит, словно у него не учащается пульс, когда заходит в комнату отдыха и видит свою королеву.
Со мной бы происходило именно это.
Но гадкая жемчужина уплыла в Сибирь. Раз в Париже ее нет…
– Вы… Ты приезжай к нам в гости. Я ужин приготовлю, – быстро говорит.
– Пасту? – с сомнением спрашиваю. Боже, объясните кто-нибудь этому болвану, что он умеет только водить. Во-дить! И все!
– Конечно. Я бог пасты, – каждый слог выговаривает с любовью. У меня на языке вкус его переваренных и пересоленных макарон, и желудок перестает урчать от голода. Меня тошнит.
– Как-нибудь, – обтекаемо отвечаю.
– Договорились, – подмигивает. Обнять хочет. А мне бы убедиться, что с визой поможет. Какой же я эгоистичный засранец.
– И это… Может, со мной прокатишься? До Сибири?
– А Эдера возьмем с нами? У него вдруг чувство юмора появилось. Скучно точно не будет.
Улыбка застывает на моем лице. У меня паралич после предложения Сафина. Алекс, Майк и Тимка – нас ждет отвязная вечеринка, да?
– А ты генератор классных идей, – произношу явно с иронией.
– Вот и отлично!
Глава 42. Майк
Дома жемчужины не оказалось. Объездил весь Новосибирск. Оказалось, что Сибирь – это огромный округ, у него есть свой центр. Я-то думал, что это крошечный поселок, где бродят медведи. Сафин смеялся и думал, что Майк Марино полный идиот. Таким я себя и чувствую на протяжении последних недель.
Я не знаю родителей Тани, их адреса и вообще точного города. Сибирь очень большая. Вдруг.
Зато теперь знаю, что Эдер самый большой провокатор и лгун. Нет в этом году в Сибири никакого аномально жаркого лета. Уж точно не для итальянца. Мне холодно при тридцати градусах, а там люди в шортах гуляли в двадцать. Ненормальные эти русские. Вот и Таня такая же – ненормальная.
После Новосибирска поехал в Москву. Полетел. Четыре часа от одного города до другого. В пределах одной страны. И это еще не крайние точки.
Гостиницы, отели, хостелы. Даже зашел в несколько спортивных изданий. Ну мало ли?
Конечно же понимал, что найти жемчужину в таком огромном мегаполисе – как искать равиоли после семейного итальянского вечера. Мои шансы приравниваются к нулю.
Но черта с два я брошу свою затею. Эльза должна быть найдена!
Потом был Санкт-Петербург. Тим сказал, что туда едут поплакать и погрустить. Если у нее есть совесть и она все же скучает по мне, то непременно поехала бы в Питер. Логично?
Снова гостиницы, хостелы, отели… Здесь
